Знаменитый вор в законе Варяг чудом спасается от облавы и вынужден скрываться, залечивая тяжелые раны. Вокруг него сплетается паутина предательства: его соратники заключили сговор с коррумпированными чиновниками и генералами. Теперь Варягу предстоит решающая схватка за выживание и...
Раздел Chitat.online для книги «Гастролер» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Знаменитый вор в законе Варяг чудом спасается от облавы и вынужден скрываться, залечивая тяжелые раны. Вокруг него сплетается паутина предательства: его соратники заключили сговор с коррумпированными чиновниками и генералами. Теперь Варягу предстоит решающая схватка за выживание и...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Знаменитый вор в законе Варяг чудом спасается от облавы и вынужден скрываться, залечивая тяжелые раны. Вокруг него сплетается паутина предательства: его соратники заключили сговор с коррумпированными чиновниками и генералами. Теперь Варягу предстоит решающая схватка за выживание и...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Таких надо рвать беспощадно. Я на таких гнид по зонам сибирским насмотрелся! — жестко говорил Георгий. — Всех, кто бомбит «по легкой», урыть. А остальных отрихтовать как следует, чтоб неповадно было.
— Это кто еще такой? — пронеслось тихо среди собравшихся. Кое-кто уточнил для себя расклад и масть говорившего.
После минутной паузы неловкую тишину нарушил вор по кличке Цыган. Кашлянув, он сказал:
— А что, Медведь прав. Цацкаться с этими крысами нечего, они ведь голодуху с блокадниками не проживали, не прорубают, как и что кому досталось. Последнее тащат у ленинградцев, хапуги. Они же хрен на блюде, а не люди! Свернуть им шею — меньше вони…
— Так это что ж, мы за мусоров будем работу делать, пахать за них, порядки наводить? — возмутился Кока Васильевский — Я — пас! Мне нет нужды строить из себя праведника. Я — вор, а не ментяра!
Тут заговорили почти все разом, высказывая каждый свое мнение, но потом немного успокоились и кто-то предложил:
— А вот пусть Медведь, коли он такой умный, всем этим и займется. Он рвать шакалов предложил — пусть он их и порвет! А мы поглядим…
— Что ж, люди… — Георгий даже встал со своего стула. — Я от своих слов не привык отказываться. И если есть такое предложение, то прятаться за спины я не буду. Но есть одно «но»! Я же только недавно откинулся… Гол как сокол, и так жрать хочется, что и переспать негде… — Он усмехнулся. — А если без шуток, то не сам же я буду этих шакалов на перо сажать…
— Не боись, Медведь, денег с общака тебе скинем: сколько надо, столько и будет, — размеренно выговаривая каждое слово, отчеканил старый питерский вор Путята Стриженый. — И людей тебе подберем половчее. Я сам парочку ушлых подкину, им все равно деваться некуда — подрасстрельные."
"— На это дело и я своих ребят дам, — подал голос кто-то сбоку. — Пусть опыта наберутся.
На том и порешили.
Конечно, удержать в тайне решение воровского схода было практически невозможно. Кто-то все равно в глубине души выступал против самосуда над ворами, кто-то мог проболтаться и просто так: ни вашим — ни нашим.
Мелкая шантрапа карманников резко ломанулась из города. Уходили даже те, кто не чувствовал за собой никакой вины. Но гопники и более мощные банды налетчиков и не подумывали драпать: они были неплохо организованы и вооружены и не собирались принимать решение воровского схода всерьез, потому как давно отвыкли считаться с ним. Война поломала многие понятия, разделив воровскую среду на группы, мало отличающиеся между собой, а именно: на воров, на автоматчиков, на ссученных и шакалов. Автоматчиков не любили и на фронте, и на зоне, называя их фашистами, ибо они на фронте считали западло идти в бой по команде комиссаров и воевать, как полагается.
