В сумерках двое мужчин покидает фургон, его силуэты растворяясь в темной листве кустарников. Рослый водитель, с черной маской на голове и свернутым тросом за поясом, спускается на землю, а его товарищ, коренастый и в камуфлированном комбинезоне, готов к задуманному прыжку через забор....
Он ни с кем не вступал в беседу, и с ним никто не заговаривал, и, дождавшись, когда батюшка отчитал отходную и попросил закрыть гроб крышкой, торопливо зашагал по центральной аллее к свежевырытой могиле.
Люди вышли из церкви, шесть человек вынесли гроб. Подогнанную ко входу в храм железную тележку отвергли и, возложив гроб на плечи, двинулись туда же, куда отправился мужчина в шляпе и дымчатых очках.
Он же остановился неподалеку от пахнущей сыростью зияющей ямы и стал пристально рассматривать соседние надгробия.
Минут через пятнадцать этот же человек стоял в будке телефона-автомата напротив кладбищенских ворот и говорил вполголоса:
— Да, товарищ генерал, до конца дождался. Все были. Прошло без эксцессов. Отданы последние почести, все как полагается.
Повесив трубку на рычаг, мужчина в шляпе вышел из будки и с сомнением глянул в сторону кладбища."
"— Странно все это, — пробурчал он себе под нос. — Как-то очень ненатурально. Ну да ладно — нет человека, нет проблемы…
Глава 2
Жизнь — как море. Заходишь в воду у самого бережка, вода по колено, потом начинаешь плыть, и плывешь без оглядки, покуда хватает силенок, под конец нырнешь, все глубже, глубже… И спохватываешься, когда разбирает страх, что нырнул слишком глубоко и уже не сумеешь выплыть… Бремя прожитых лет давит на грудь, тяжким камнем навалившись на сердце, с годами его все сильней и сильней тянет ко дну… Тяжелее дышать, тяжелее двигаться.
Но когда у тебя за спиной громоздится созданный тобой, твоей упрямой волей и твоими руками огромный мир, который ты, одряхлевший и умирающий, уже не можешь объять, но чувствуешь его всей душой, — ты не имеешь права уйти просто так, не сказав напутственного слова. Это даже не подло… Это преступно!
Медведь пригубил рюмку и стал пить горькую микстуру мелкими глоточками, как ликер, не морщась.
