В сумерках двое мужчин покидает фургон, его силуэты растворяясь в темной листве кустарников. Рослый водитель, с черной маской на голове и свернутым тросом за поясом, спускается на землю, а его товарищ, коренастый и в камуфлированном комбинезоне, готов к задуманному прыжку через забор....
Из-за спины Богородицы виднелся большой осиянный лучами крест с парящими вокруг него двумя ангелами. Такая же картинка была наколота и у Варяга на груди. Повторялись даже отдельные детали, завитки кудряшек у божественного младенца были такими же. И глядя на эту великолепную чеканку, Варяг ощутил, не вполне это осознавая, свое глубокое родство не только с хозяином этого скрытого от посторонних глаз бастиона, но и со всей той тайной «артелью», которая незаметно вершила российскую судьбу и историю в конце двадцатого века…
Чтобы выколоть у себя на груди эту Богородицу, ему, помнится, пришлось искать искусного татуировщика в далеком Тбилиси.
Они с Алеком, путешествуя по удивительному дворцу, по-другому и невозможно было назвать этот дом, спустились вниз, в подвальный этаж, потом по крутой лестнице еще ниже. Здесь все было украшено ценным поделочным камнем: стены выложены яшмой, пол — розовыми мраморными плитами. Дом казался пустынным.
Совершив удивительную экскурсию, Алек вместе с Варягом опять поднялся наверх, в небольшую комнату на втором этаже, и предложил Варягу подождать.
Когда Медведь вошел в гостевую, отведенную специально для Варяга, тот стоял у окна, глядя во двор. Из окна было хорошо видно, как во двор одна за другой въехали еще несколько иномарок. Из машин вышли несколько богато одетых мужчин. На их фоне выбравшийся из шикарного «мерседеса» задрипанный мужичонка выглядел довольно экзотично, по своему убранству и виду он больше подошел бы к слету механизаторов, чем к компании этих крутых людей.
Варяг, все еще будучи погружен в свои мысли, обернулся на звук шагов.
