Знаменитый вор в законе Варяг чудом спасается от облавы и вынужден скрываться, залечивая тяжелые раны. Вокруг него сплетается паутина предательства: его соратники заключили сговор с коррумпированными чиновниками и генералами. Теперь Варягу предстоит решающая схватка за выживание и...
Я повеселел, думаю: ну, что удумает мой Рогожкин? А тот уже было насупился, видно, пожелав возмутиться столь бесцеремонному отношению, как вдруг из-за плеча проводника выглянуло румяное личико и довольно-таки пышненькая фигурка миловидной брюнетки лет двадцати пяти, и я чуть не расхохотался от наступившей перемены в голосе моего попутчика.
— Конечно, в тесноте да не в обиде, милости прошу к нашему шалашу! — быстро заговорил он, пожирая жадным взглядом выступающие формы дамы, и, строго глянув на проводника, отрезал: — Только больше никого! У нас… — Он на мгновение задумался. — Мы с товарищем обсуждаем ответственное правительственное задание и хотели бы, чтобы нам никто не мешал.
Меня нашей новой соседке Рогожкин представил своим другом и сослуживцем, отчего я чуть скривился. «Ладно, думаю, пусть развлекается, простота! Сам из себя воробьишка, а все метит в петухи». Я уже давно раскусил этого опера: этот только по службе такой напомидоренный ухарь, а по жизни — сопля соплей.
Рогожкин галантно предложил даме:
— Вы, наверное, хотите спать на нижней полке. Это без проблем! Георгий Иванович ляжет наверху… — И он как ни в чем не бывало обратился ко мне: — Правда ведь, Георгий?
Я только молча махнул рукой."
"— Вот видите! — затараторил Рогожкин, впиваясь замаслившимися глазами в ее пышную грудь, аппетитно выпиравшую из-под цветастенького платьишка с низким декольте. — Он у нас не шибко разговорчивый, так что вы не обращайте на него внимания. У Георгия Иваныча свои проблемы, семейные. Позвольте представиться: сотрудник Наркомата… мм… иностранных дел Рогожкин Андрей Андреевич…
И они разговорились — о том о сем и ни о чем конкретно. Толстушка оказалась из Москвы, тоже важная шишка — инспектор Наркомпроса, ездила по поволжским городам проверяла школы рабочей молодежи.
Как и все пышнотелые молодушки, Нина — так она скромно представилась — быстро влилась в заведенный Рогожкиным разговор и, бросив взгляд на остатки нашего пира, стала вываливать из своей объемистой сумки на столик дорожные припасы: курочку запеченную, вареную колбаску, порезанную ровными лоснящимися овальчиками, огурчики солененькие, помидорчики моченые, сальце — все как и полагается хлебосольной хозяюшке, любящей вовремя вкусно покушать и щедро угостить.
Рогожкин засуетился, глянув многозначительно на меня: мол, что сидишь, не отставай!
«За водкой не побегу, пусть сам, сучара, прет на полусогнутых. Тоже нашел шестерку!» — подумал я, с нагловатой усмешкой глядя в глаза разволновавшемуся оперу.
