Автор
В темной спальне Гаур ощущается незнакомый ритм, где каждое движение становится неотъемлемой частью этого первого взгляда на сексуальность. Ладонь медленно перемещается от поясницы к ягодицам, вызывая жаркие волны чувств. Постепенно он раскрывает тайны тела и нежности, создавая бескомпромиссную атмосферу роковой страсти....
— Хватит прелюдий! — терпение Гаура лопнуло, словно мыльный пузырь. Несдержанный рык пробрался приятным холодком под кожу, окутывая позвоночник. — Он сейчас, нахрен, лопнет в твоих очумелых руках!
* * *Артём.
Оторвав от зудящего члена женские ладошки, вытаскиваю их из трусов. Разочарованный мелодичный стон Елены пронзает слух, но я игнорирую его. Прислоняю её руки к своей груди, обнимаю тонкую фигурку и падаю на спину, увлекая девчонку за собой.
— Ты доигралась, шалунья! — несдержанно рычу, собственнически обхватывая руками ягодицы.
— Сумасшедший… — теперь она, нависая надо мной, прикусывает мою нижнюю губу, оттягивая её. Отпускает и тотчас дует на влажную кожу, опираясь руками в мою грудь. Дразнясь, ныряет язычком в щель приоткрытого рта. Медленно целует его уголок и вкрадчиво шепчет, вызывая обжигающим дыханием поток приятного жалящего тока по нутру. — Хочу тебя, Артём… — и тут же, остервенело задирая футболку вверх, тянется к соску, зажимает его между зубов и полизывает, разогревая кожу до невозможности.
— Блять! — срываю внутренние предохранители, словно штормовой ветер срывает крыши построек. Освобождаю животные инстинкты на волю. Шиплю от кайфа громче шелеста волн, вонзая в её попу свои пальцы. Остро. Как дикое животное вонзает клыки в сочную мякоть.
«Бог ты мой! Ненасытная. Дикая. Темпераментная. Знаком с ней каких-то пару дней, а кажется, будто знаю девчонку целую вечность.
Снова толкаюсь в неё членом, едва сдерживая стон. Одежда не влияет на ощущения. Меня захлестывает очередная волна острого удовольствия, разливаясь по всему телу.
Рычу, смыкая на хрупкой спине девчонки свои объятия, желая иметь над ней полную власть. Резко поворачиваюсь, опрокидывая Елену навзничь. Сминаю под себя, устраиваясь между шелковистых на ощупь бёдер.
«Матерь Божья, да она — чистейший кайф! Оголенный провод, что бьет на максимум, касаясь, нахрен вырубает сознание в ноль!»
Каждое прикосновение к отзывчивому телу откликается во мне сладостным предвкушением.
