Обитель открывается всё глубже, и с каждым шагом мы сталкиваемся с более организованным сопротивлением. Гомункулы-монахи, собравшиеся с силами, пытаются отбиться. Но «Тибет» справляется безупречно: ледяные комнаты одна за другой переходят под наш контроль. Светка и Змейка тоже не сидят в сторонку, а тавры-каменщики укрепляют захваченные позиции так, чтобы их было невозможно отбить. Работа слаженная, я аж горжусь своими бойцами.
Фирсов нехотя отметил, когда мы вошли в зал с артефактами:
— Филинов, ты как всегда. Всё тебе лишь бы прихватить чужой хлам. И всё же не зря именно тебя Красный Влад поставил командиром. Твоя жадность, как ни странно, ведёт к успеху.
Я усмехаюсь и киваю:
— Учитель, а вы зажрались, между прочим. Называть иномирские артефакты хламом? Ну-ну. Учту при дележке трофеев.
— Эй, не воспринимай всё буквально, Филинов! — сразу пугается старый ликвидатор. — Что ты сразу рубишь с плеча? Артефакты может даже и ничего! Не о том речь!
— Ну-ну. Пойдём лучше наружу — посмотришь на белых мишек.
Фирсов хмыкает и ворчит, шагая следом:
— Зря я тебя похвалил. Мы ведь в Антарктиде, тут только пингвины обитают.
— Теперь уже нет, — спокойно указываю вперёд, на надвигающихся монстров.
Фирсов замирает, его глаза расширяются:
— Охренеть! Филинов! Белые медведи! Здесь! На Южном полюсе!
— А я говорил. А теперь бегом кататься!
— В смысле? Они что, ездовые?
Заместитель настоятеля в шоке. На Восточную Обитель напали. И кто? Смертные, обычные люди. Как такое возможно? Обитель Мучения, веками манипулирующая государствами интригами, обещаниями и подарками, вдруг сталкивается с теми, кто осмелился ударить прямо в лоб.
Он лихорадочно размышляет: атакующие проникли через портал, а настоятеля сейчас нет. Сам заместитель больше выполнял роль завхоза, чем на командира. Что делать? Шум битвы уже приближается, эхом разносясь по коридорам. В голове мелькают варианты, но один становится очевидным: нужно выпустить химеры.
Заместитель подозвал ближайшего гомункула-монаха и приказал ему отпереть зал, запертый на генокод монахов, бросив короткий приказ:
— Беги, открывай. Пусть химеры выйдут.
Он сам понимает, что задерживать противника бессмысленно. Шум становится всё громче, и заместитель, не раздумывая, прыгает в окно, приземляясь прямо на спину своего ездового белого медведя, уверенный, что тот поможет выбраться.
— Вперёд! — кричит заместитель, но медведь даже не шелохнулся. Вместо этого зверь, дернув спиной, равнодушно сбрасывает его на снег.
