Вождь внимательно изучает обветшавшие укрепления врага и начинает план подготовки к штурму. Камера держится на военном сводчатом боецке с жестоким взглядом, пронизывающим каждый уголок города. За считанные секунды становится ясно — после этого штурма многие из его людей лишатся жизни....
— Хорошо, добрый оборотень, — снова кланяется старик.
Ничего особенного не нахожу. Тибетцы знают, что их похитили для ритуала, но без понятия, какова его цель. Ладно, я не расстроен. Всё равно скоро мне всё расскажет сам Странник.
— Возвращайтесь в камеру, — командую, и тибетцы вздрагивают в ужасе. Я закатываю глаза. — Сейчас вам не выбраться из монастыря — любой сканер засечет. Так что сидите себе спокойно, ешьте бутерброды и ждите моих соратников.
У Странника точно хватает сканеров, и только меня они не видят.
Старик, поразмыслив, кивает.
— В твоих простых словах великий смысл, добрый оборотень.
Тибетцы возвращаются за решетку, я запираю камеру и вызываю из комнаты отдыха двух тюремщиков.
— Они вас больше не тронут, — объясняю старику. — Просто постоят для виду.
— Огромна же твоя сила, добрый оборотень.
На этом я покидаю пленников. Сильно я не задержался. Мне всё равно нужно было взять тюремщиков под контроль, так как они находятся на пути в катакомбы. Отступать я не собираюсь, но запасной план никогда не помешает.
* * *Монастырь, темница
— Старый, думаешь у него получится одолеть Странника? — спрашивает молодой тибетец старейшину. Их освободитель только что покинул камеру, направившись в сторону монастырского комплекса.
— Наше дело — не думать, — спокойно отвечает старейшина, с аппетитом уминая бутерброд. — Наше дело — ждать. А еще решить, чем мы отблагодарим Доброго Оборотня за наше спасение, — он требовательно посмотрел на соплеменников.
— Я могу отдать за него замуж свою младшую дочь! — заявляет сапожник Гонго.
— Ещё есть предложения? — проигнорировал старейшина.
— Сварим ему канистру чанга? — предлагает самогонщик Цэде.
— Сплетем кучу корзинок? — не отстает мастер лозоплетения Зэбе.
— А давайте я зарежу барана? — не уступает скотовод Бимб.
— Тьфу на вас! — качает головой разозлившийся старейшина. — На кой ему ваши корзинки, самогон и бараны?
— Деда, — вдруг подает голос малышка Мунка, утопающая в материнских объятиях.
— Артефакт, говоришь, — задумывается старейшина. — Это можно, но только если добрый оборотень возьмет нас под свое покровительство. Здравая идея, — он бросает взгляд на тибетцев. — Учитесь у Мунки, дурачьё. А теперь думайте, как мы преподнесем артефакт Доброму Оборотню. Устроим ли праздник и прочее…
— Конечно, устроим! — тут же поддержала толпа единым голосом.
