Вождь внимательно изучает обветшавшие укрепления врага и начинает план подготовки к штурму. Камера держится на военном сводчатом боецке с жестоким взглядом, пронизывающим каждый уголок города. За считанные секунды становится ясно — после этого штурма многие из его людей лишатся жизни....
Я прошу вас еще подержать у себя нашу реликвию и использовать ее в ваших славных подвигах. Уверена их предстоит немало.
— Хорошо. — Такого я точно не ожидал. — Меч я верну по вашему первому требованию.
— Я верю вашему слову. И не забудьте, показаться с дао на награждении в Кремле, — улыбается она. — Вы выиграли войну, и вас обязательно наградят.
— Ваша меч будет на моем поясе, а ваша фамилия на моих устах. — Вот я и стал бренд-амбассадором. Кто бы мог подумать. Ну меч того стоит.
— Раз вы не можете остаться, то чем еще я в силах помочь? Нужны ли вам топливо или провизия?
— О нет, — усмехаюсь я.
— Дао Чен выковал род Яня Шисаня, — принцесса переводит взгляд на гостя с закрученными тонкими усами. — Господин Янь, вы могли бы заняться заказом господина Данила?
Янь Шисань прищуривается, а затем, быстро подумав, встает из-за стола.
— Господин, отойдем, — кузнец отступает к окну, и я, бросив извиняющийся взгляд на принцессу, следую за ним. Остальная группа «Тибет» остается ждать у стены и перешептываться. От моего усиленного слуха не ускользает уверенный комментарий Шарового:
— Без драки Филин точно не уйдет. Ханьцы наглые. Что-то да случится…
— Типун тебя на язык, — фыркает Веер.
— Что и из чего ковать? — деловито спрашивает кузнец Янь, важно скрестив руки на груди.
— Полуторный листовидный меч, из аномального металла, — поясняю. — Состав тот же, что и у реликвии Чен.
Кузнец удивленно приподнимает брови.
— Аномальный, значит… — протягивает задумчиво. — У меня сохранился секрет ковки предка. Но работа дорогая, — он внимательно разглядывает ногти на руке, словно обдумывая свою следующую фразу. — Я готов её выполнить за земельный надел на южном морском побережье.
Ого себе, загнул. Виллу на море захотел отгрохать.
«Эй, Великогорыч, — мысленно обращаюсь к Булграмму. — Слушай, а моя Тавириния часом не прибрежная страна?»
Огромный тавр закрутил головой, словно не понимая, откуда звучит мой голос. Потом смотрит на меня через весь зал, его лицо озаряется догадкой. Зачем-то он набирает в широкую грудь воздуха.
«Да просто ответь, да и всё» — приказываю.
И тавр отвечает. Вслух.
