Вождь внимательно изучает обветшавшие укрепления врага и начинает план подготовки к штурму. Камера держится на военном сводчатом боецке с жестоким взглядом, пронизывающим каждый уголок города. За считанные секунды становится ясно — после этого штурма многие из его людей лишатся жизни....
— Все инструкции уже доведены до меня, — Лакомка хлопает указательным пальцем по обручальному кольцу. — Девочки, не задерживайте нашего дорогого супруга. Его ждет серьезный бой, если вы не заметили. Сейчас я всё вам расскажу.
Пристыженная Светка розовеет лицом, и на этом я оставляю супруг. Пора уже на арену, а то ожидающий там Быков уже чуть ли не выдыхает пар из ноздрей. Бирюзову тоже не терпится заиметь в родственниках конунга."
"А вообще боярин наконец поступил неглупо. Умного, конечно, мало в его провокациях, но и полной глупостью их не назвать.
— Щенок! — ревет Быков, бросив яростный взгляд в сторону тавров. — Давай объявляй, как мы с тобой договаривались! А иначе сам знаешь что будет!
Я поворачиваюсь к таврам. Могучие воины стоят в предбоевой готовности и с ожиданием смотрят на меня.
— Тавиринцы! — громко произношу я, назвав воинов по принадлежности к их стране — Тавиринии. Затем перевожу взгляд на Лакомку и младших супруг. — Мои дроттнинги-жены! — девушки сосредоточенно смотрят на меня.
Тавры взрываются разгневанным бычьим ревом:
— ТОЛЬКО КОНУНГ МОЖЕТ ВЫЗВАТЬ НА БОЛЬМГАНГ!!!
В мгновение ока их мечи и топоры оказываются обнаженными, яростные глаза наливаются кровью, а огромные тела заковываются в каменные доспехи. И последнее становится сюрпризом для Быкова с Бирюзовым. Боярин с сыновьями отшатываются и в полном шоке смотрят на меня.
А я с трудом сдерживаю ухмылку. Вот так вот, боярин. С собой на бал я взял именно тавров-Мастеров.
Тавры разъярились не на шутку. Свирепое гудение наполняет поляну и устремляется к черному небу. Осталось только поджечь фитиль, и весь парк взлетит к мамке чихуястреба. Я формирую в руке Каменный топор и направляю острие на Быкова, затем в сторону Бирюзова с гвардейцами.
— Эти безрогие угрожали напасть на мой дом и убить моих женщин! — громко изобличаю шантажистов.
