О чём книга «Газлайтер. Том 16 (СИ)»
Здесь должна была быть аннотация, но ее слопал Гумалин Хмельной вместо пьяного арбуза

Здесь должна была быть аннотация, но ее слопал Гумалин Хмельной вместо пьяного арбуза
Шаг на территорию усадьбы означает гибель для пушистиков — Карманы не разбирают, свой ты или чужой. Поэтому они, злобно рыча, остаются у забора, беспокойно наблюдая за происходящим.
Всё вроде бы складывается, как и ожидалось: морхала должны прикончить Астральные карманы. Это как бросить живца в хищную реку — плоти не уйти. Но проходит минута, другая… и внезапно из тени деревьев на противоположной стороне усадьбы появляется всё тот же морхал. Но что-то изменилось. Его аура больше не безжизненная и холодная, как прежде.
— Одержимый… — шепчу я, не отрывая ментального сканера от незваного гостя.
Морхал явно столкнулся с чем-то или кем-то в Кармане, и теперь его тело захвачено этим существом. Вот тебе и поворот… Только этого не хватало.
Я моментально останавливаю рвущихся к одержимому волкомедведей.
Я оборачиваюсь к сестре, которая отстранилась, почувствовав мое напряжение.
— Катя, оставайся здесь. Там нужно кое-что проверить.
Она явно взволнована, но не спорит:
— Будь осторожен, брат.
Уверенно кивнув, я оставляю Катю на месте и быстро направляюсь к полянке, где появился одержимый. На фоне увядшей листвы он выглядит как живой кошмар: от безэмоционального морхала остались лишь бледные очертания, но лицо теперь перекошено от злобы и насмешки.
— Я чувствую их, — медленно произносит одержимый, голос хриплый и низкий, будто из другого мира. — Женщины, да? Запах особенный… ммм… — Он шумно втягивает воздух, словно смакуя аромат. — Я с ними повеселюсь.
— Ты телепат? — спрашиваю, сдерживая псионику, которая чуть не брызнула ему в рожу.
Одержимый смеётся, словно ему сообщили что-то абсурдное.
— Телепат? Человек? — в его голосе звучит издевка, смешанная с любопытством. — Нет… Я — Демон. Меня зовут Десница. Филиновы держали меня на привязи, а потом я застрял в Караманах. Но теперь у меня есть шанс. Человеческие девочки… ммм… — он облизывается, не сводя с меня жуткого взгляда. — Они твои? Прекрасные? Есть среди них стоящие?
Я напрягаюсь, сдерживая холодную ярость:
— Да, мои женщины — самые прекрасные.