На Капитолийском холме Рима зреет ночной гнев Астрала, а главный жрец Юпитера обнаруживает, что готовиться придется именно ему. Монах в одиночестве подготавливает Ватана Плутону, предчувствуя приближение Короля Теней.
— Это всё из-за Филинова… — шепчет он себе под нос, сжимая кулаки. — Проклятый выскочка…
* * *Я выезжаю от Перещегина на своём чёрном лимузине. Мягко урчит мотор, солнце слегка припекает. Рядом, на бархатной обивке сиденья, деловито устроился Чернобус —чёрные крылья расправлены, а клюв неторопливо клюёт мамины ватрушки из мини-буфета. Он аккуратно крошит тесто, время от времени бросая на меня взгляд, полны не то благодарности, не то недовольства, будто говорит: «Не мог сразу дать нормальную еду, шеф? Что еще за говнопеченье?»
Я усмехаюсь и вытаскиваю мобильник, звоню Кире.
— Данила, я уже боюсь твоих звонков. Надеюсь, тебе снова не привалило предприятие?
— Кира Игоревна, выи как в воду глядите. У нас появилась новая целлюлозная фабрика. Точнее, её сорок три процента.
— Вот зе фак?!
Я не могу сдержать улыбку, представляя её выражение лица.
— Кир, ну я не виноват, — начинаю оправдываться. — Господин Перещегин сильно уговаривал меня на сделку. Разве что только не умолял! Хочет нас в долю, говорит, что убежден, что генеральный директор Кира Игоревна Паукова — великолепный топ-менеджер и сможет поднять его предприятие совершенно на новый уровень.
В трубке слышится удивлённый смешок:
— Прямо так и сказал? Ты серьёзно?
— Ага, зачем мне врать? Я сам едва не подавился, когда он резко начал рассыпаться в комплиментах. Оказывается, ты, Кирочка, у нас очень известная персона в деловом мире.
— Ну, — протягивает она самодовольно, — это правда. Цените, Данила Степанович!
— Ценим-ценим, — я дарю комплименты как лучник.
Кира смеётся, её смех звонкий и заразительный.
— Ну ладно-ладно, — смягчается она. — Поручу своему первому заму эту фабрику. Они там что, туалетную бумагу производят? Разберёмся.
— Отлично. Спасибо, Кира Игоревна, — заверяю я.
Закончив разговор, я бросаю взгляд на Чернобуса, который с явным удовольствием доедает последнюю ватрушку.
Думаю о Великопермском Ермолае. Это ведь он копает под меня, пытается навредить.
Ну раз мне шишки, то вам ёжики-уисосики.
Мутанизированные, с новой вонью. Лакомка молодец. Помню, как альва радостно размахивала пробирками с ярко-зелёными растворами. Специальный состав, не поддающийся старому спрею.
