На Капитолийском холме Рима зреет ночной гнев Астрала, а главный жрец Юпитера обнаруживает, что готовиться придется именно ему. Монах в одиночестве подготавливает Ватана Плутону, предчувствуя приближение Короля Теней.
— Великогорыч., — говорю я спокойно. — Операция секретная. Сотня не сможет пройти так далеко и так незаметно, как пятеро.
— Как это «не сможет пройти», конунг? — хмурится он, его голос становится более настойчивым. — Сто тавров — это сила, перед которой все будут оступать! Как такое может не пригодиться?
— Великогорыч, ты смотришь на это с привычной точки зрения. Но здесь весь секрет в незаметности, — говорю я, специально выделяя это слово. — Мы не идём в бой, мы идём на разведку. Если нас заметят раньше времени, миссия провалится.
Булграмм смотрит на меня так, будто я говорю на незнакомом ему языке, но после нескольких секунд раздумий он медленно кивает, признавая мою правоту, хотя и неохотно.
— Незаметность… — пробормотал он. — Это как у полевых мышей? Их часто невидно в поле.
Я ухмыльнулся:
— Именно, Великогорыч. Иногда сила — это умение не выделяться.
"После небольшой передышки мы готовимся к выдвижению. Я и мои спутники облачаемся в местные наряды, чтобы не привлекать внимания. Средневековые плащи, капюшоны накинуты на головы. Настя и Светка скрывают свои личики под глубокими капюшонами, и даже Паленый, с его шрамами, прячет их под тенью своего плаща. Змейку, как всегда, не удалось уговорить надеть хотя бы что-то. Она рычала и сопротивлялась, не желая носить ничего, кроме своей чешуи, настоящая нудистка.
— Змейка, ну пожалуйста! — вздыхает Светка, потирая лоб.
Настя добавляет с более мягкой интонацией:
— С ним будет удобнее. Ты же не хочешь, чтобы на нас обращали лишнее внимание, верно?
Но Змейка хищно прищуривает глаза и рычит, словно тигрица, готовая к бою:
— Рыч-ха! Не буду-у-у, фака! Оно жжжжмёт, фака! Зззачем тррряпка, когда я сильнее вас всех, фака? — Она делает пробный выпад рукой, показывая медные когти, словно это всё объясняет.
Я, наблюдая за этим «театром», понимаю, что мягкие уговоры тут не работают. Пора переходить к более хитрым мерам. Спокойно, без суеты, я достаю из своей сумки пирожок с печенью, который прихватил специально для такого случая, и подхожу к Змейке.
— Эй, Змейка, — говорю я, держа пирожок перед её носом, от которого тут же доносятся тонкие ароматы. — Как насчёт этого?
Её глаза тут же загораются, как у голодного зверя, а ноздри начинают втягивать запах.
