На Капитолийском холме Рима зреет ночной гнев Астрала, а главный жрец Юпитера обнаруживает, что готовиться придется именно ему. Монах в одиночестве подготавливает Ватана Плутону, предчувствуя приближение Короля Теней.
Всё это осталось в прошлом, как какой-то страшный сон, который теперь был погребён под новым, ярким, прекрасным настоящим.
— Дорогуша, — улыбается Веер, прищурив глаза, — да ты и сама задумалась, смотрю. И, видимо, о своём графе-муже.
Лена смущённо поворачивается, стараясь скрыть лёгкое покраснение на щеках.
— А? Что?
Веер смеётся и кивает на повисшую в форме железку, которая теперь была согнута в форме сердца.
— Это не похоже на шипы Шракии, — с весёлой иронией замечает она.
— Ой! — восклицает Лена, осознав, что невольно согнула металл в нечто, что явно выдает её мысли о Даниле.
Наставница с улыбкой качает головой.
— Муж у тебя хороший, бесспорно. Но вот времени на своих жен уделяет явно маловато. Это не дело.
Лена мгновенно вспыхивает и горячо возражает, сжав кулаки:"
"— Вот не надо, наставница! Не надо! Даня сейчас возрождает род с нуля, и у нас с девочками всё есть, и даже больше! Лакомка снова стала девушкой, а не дикой кошкой! Камила — уникальная Дарительница, а Света скоро заткнёт за пояс любого огневика! Так что не надо на него нападать! — Лена говорит с такой решимостью, что даже Веер слегка отступает назад, подняв руки в примирительном жесте.
— Ладно-ладно, детка, не кипятись. Я не нападала на Даню, — отшучивается Веер. Она вдруг подмечает: — Смотри, а у тебя и шипы Шракии вышли!
Лена бросает взгляд на свою работу, удивлённо разглядывая идеальные острые шипы, которые она создала автоматически, даже не задумываясь.
— О! И правда! — радостно восклицает она, хлопая в ладоши.
— Даже на инстинкте готова защищать своего мужа? Похвально!
Веер продолжает давать указания. Она смотрит на Лену с уважением и теплом, одновременно возвращаясь к размышлениям. Лена снова погружается в работу с металлом, аккуратно сгибая и придавая ему нужные формы. Её движения чёткие и уверенные.
«А ведь и правда, Даня хороший муж, — вздыхает Веер. — Хотя я всегда избегала замужества и долгих отношений, слишком уж мужчины жуткие собственники.
Наставница вспоминает тот день, когда Данила выкупил её студию и убрал жуткий контрактный пункт, который заставлял её сидеть на строгой диете. Теперь она может есть столько пирожных, сколько захочет, и никто не смеет ей что-то запрещать.
