В трёхмерном мироздании двое Высших Грандмастеров и один против двух васущихся коллег. Взоры несут долю обиды и сомнений. Ратвер, молча поднимает каменистый берег, а Портакл в изумлении глядит на прибытие. Ожидание чужаков вызывает в нем смесь чувств — отчаяния и недовольства....
Как только Демон погибает, прорыв, потеряв ингибитора, выходит из-под контроля. Крепость наполняется ревущим психоштормом. Вокруг начинают рушиться стены, пространство искажает астральная буря, и весь зал начинает буквально вибрировать под давлением.
— Что за хрень, шеф⁈ — кричит Егор. — Что происходит⁈ Это же не так задумывалось, верно⁈
Шельма в это время обольстительно улыбается, игриво изогнувшись и, кажется, наслаждаясь хаосом вокруг.
— Вы теперь погибнете! — заявляет она, с издёвкой глядя на меня.
Я бросаю на неё равнодушный взгляд.
Егор, ошеломлённый её реакцией, вдруг выдает:
— Шеф, у меня такое чувство, что мне только что разбили сердце…
Я, оглянувшись на Егора, фыркаю:
— Тебе бы сходить на курс по выбору женщин. У тебя явная тяга к дамам с маниакальными наклонностями.
Бесчлин встревает с хриплым смешком:
— Пожили бы с моё, человеки.
Шельма, бросив на Бесчлина презрительный взгляд, обрывает смех. Она поворачивается ко мне, её глаза полны насмешки и чего-то ещё, неуловимого.
— Почему ты не боишься? — язвительно спрашивает она, приближаясь ко мне походкой от бедра. Вся такая прекрасная и офигенная, словно богиня. — Или ты ещё не понял, что натворил?
Я пожимаю плечами:
— Ты про то, что я уничтожил ингибитор психического прорыва, и теперь здесь всё накроется такими эмоциями, что ни одно живое существо не выживет? Да, я в курсе.
Шельма застывает на миг, но её самодовольство просто так не стереть. Она подходит ближе, её злорадная усмешка сменяется странным выражением смеси страсти и искреннего злорадства. Её рука медленно скользит по моему плечу.
Демонесса тянется к самому уху, её голос становится почти ласковым:
— Прекрасно, что ты понимаешь. Ты теперь умрёшь. Ты, весь твой Легион… все вы отправитесь в Астрал. Но я уверена, что ты не исчезнешь.
Егор, стоящий неподалёку, не выдерживает:
— Шеф, мне, кажется, опять разбили сердце…
Шельма едва ли обращает внимание на его слова, продолжает тихо говорить мне на ухо:
— Ты был моим первым."
"— Для девочки тебе многовато лет, — бросаю я, усмехаясь.
