В трёхмерном мироздании двое Высших Грандмастеров и один против двух васущихся коллег. Взоры несут долю обиды и сомнений. Ратвер, молча поднимает каменистый берег, а Портакл в изумлении глядит на прибытие. Ожидание чужаков вызывает в нем смесь чувств — отчаяния и недовольства....
Лёгкая шаткость в походке, красное лицо и запах, едва уловимый, но красноречивый, выдавали его недавние подвиги в каком-то пивбаре.
Этот княжич оказался сыном нынешнего князя Великопермского, а по совместительству племянником прежнего правителя Перми, которого сместили в пользу младшего брата. Видимо, фамильные амбиции у этого семейства передаются по наследству.
Он входит в мой кабинет, где уже находятся Катя и Лакомка, и, словно мы давно знакомы, кивает мне:
— Здравствуйте, дорогой будущий родственник! Рад, что вы в добром здравии!
Я скрещиваю пальцы рук на столе.
— Будущий родственник? Ваше Сиятельство, насколько мне известно, вы уже получили отказ.
Он смеется.
— Ага, от вашей сестры! Как будто она имеет право говорить от имени рода… — увидев мое серьезное лицо, княжич хмыкает, выражая явное недовольство: — Так вы сейчас серьёзно?
— А похоже, что я люблю шутить такими вещами, как честь моей сестры? — хмыкаю тоже. — Моя сестра имеет полное право сама выбирать себе мужа.
Его лицо темнеет, и под маской спокойствия становится видно раздражение:
— Но я сын князя!
Папкой, значит, решил похвастаться? Тоже мне жених.
— Мы уже отказывали римским префектам, которые владеют целыми республиками в Африке и Средиземье. Так что ваш титул здесь не играет никакой роли, Ваше Сиятельство.
Княжич, теперь явно раздражённый, с нажимом заявляет:
— Но вы забываете, что ваша семья родилась и выросла в моём княжестве. Там находится ваша мать.
Катя сразу нахмуривается, а Лакомка бросает в его сторону взгляд, полный явной неприязни. Я выдерживаю паузу, позволяя ему прочувствовать смысл собственных слов, и холодно спрашиваю:
— Вы мне угрожаете, Ваше Сиятельство? — пристально смотрю княжичу в глаза, и мой взгляд его пробивает.
Он качает головой, стараясь сохранить невозмутимость:
— Нет. Я всего лишь говорю, что вам стоит уважать свои корни.
— Я уважаю корни, именно поэтому вы всё ещё не выброшены отсюда прямо сейчас. Вы покинете этот кабинет на своих двоих, затем этот город, а заодно и это графство.
Княжич резко поднимается, явно пытаясь сохранить остатки достоинства, и уходит, хлопнув дверью с таким усилием, что она едва не вылетела из петель.
Надо же, какой буйный. Но его слова мне сильно не понравились. Поэтому через двадцать минут я набираю номер князя Великопермского.
