В трёхмерном мироздании двое Высших Грандмастеров и один против двух васущихся коллег. Взоры несут долю обиды и сомнений. Ратвер, молча поднимает каменистый берег, а Портакл в изумлении глядит на прибытие. Ожидание чужаков вызывает в нем смесь чувств — отчаяния и недовольства....
— Если мы не начнём действовать прямо сейчас, всё будет потеряно, — произносит он едва слышно, больше для себя. — Но с чего начинать, если даже братьям больше нельзя доверять?
Глава 4
Сижу в своём любимом кресле, лениво листаю доклад по установке транспортного портала."
"И тут, совершенно бесшумно, появляется Лакомка. Она без всякого стеснения проходит в кабину, чуть приподнимая лёгкий подол платья, и не спрашивая разрешения устраивается у меня на коленях. Я не обращаю внимания. Беременным многое позволено.
Да и приятно, что уж говорить. Тепло её тела, едва уловимый аромат жасмина…
— Что на этот раз? — лениво хмыкаю, не поднимая глаз от бумаг.
— Мне скучно, — жалуется она, устраиваясь так, будто это её кресло, а я — просто мягкий аксессуар. Единственное отличие — кресло обычно не обнимают и не трутся об него налитой грудью.
На мгновение задумываюсь. Ладно, если вдруг что — для меня не проблема убрать лишние всплески волнения.
Моментально формирую мыслеобраз — чёткий и яркий, почти осязаемый.
Лакомка моментально замирает. Её глаза расширяются, а руки невольно сжимают мое предплечье.
— Это же… кузен Бер! — наконец восклицает она, голос дрожит от волнения. — Я даже не сразу узнала его! Он всегда был задиристым и говорливым, а сейчас такой спокойный!
Она ненадолго замолкает, осмысливая увиденное, а потом, почти шёпотом, добавляет:
— Мелиндо, Ненею ты уже спас… Если и Бер тоже жив… то, возможно, и мама тоже!
— Не знаю, Лакомка.
В её глазах загораются слёзы — крохотные сверкающие капли надежды, что, кажется, вот-вот скатятся по щекам. Я быстренько успокаиваю жену, и она, растрогавшись, кладет голову на мое плечо.
Тем временем из стены выскальзывает Змейка. Лёгкий шорох змеиных волос, медный отблеск когтей. Хищница несёт кружку кофе в одной из четырёх рук.
Подойдя к столу, она небрежно ставит кружку передо мной и слегка наклоняет голову.
— Коффе, мазака, — шипит она с оттенком гордости.
Лакомка, даже погружённая в свои мысли, не может удержаться от улыбки.
Я поднимаю кружку, вдыхаю аромат, делаю глоток и моментально хмурюсь.
— Там что ли коньяк? — спрашиваю, с недоумением глядя на Змейку.
Её губы растягиваются в хищной улыбке, обнажая острые жемчужные зубы.
