Вдали от шумной цивилизации, Лиля ощущала легкую дрожь в каждой клеточке после долгого пути. Все вроде благополучно, но она чувствовала себя неуютно на твердой земле рядом с мрачным лесом. Внутри кипела нетерпеливая жажда приключений и новых опасностей — атмосфера за окном только усиливала ее ностальгию по безбрежной свободе....
Он был из Магадана, преподавал в университете. Мы его очень любили.
– А… сейчас?
– Сейчас родителей нет, – сказал Олег сухо. – Мы остались вдвоем. Лиля, я должен…"
"– Слушай, а ты на него похож! – вдруг восхитилась она. – Очень похож! На губернатора! В смысле на брата! У вас глаза совершенно одинаковые! И вот это место. – Холодной рукой она провела по его скуле. – А на «Пурге» никто не знает, что ли?! Ну что вы братья?
– Все знают.
– А мне почему не сказали?!
Олег засмеялся и подтолкнул ее к дому. Она так нравилась ему, что он не знал, что делать со всеми этими сложными чувствами.
– Кто же тебе скажет? Ты пришлый человек, чужак. Московское начальство.
– Ах, ну да, конечно! Слушай, а ты Тане позвонил, что со мной все в порядке? И Алене? И Литвиненко?
– Все в курсе, что ты нашлась. Включая библиотекарей и пограничников. Сан Саныч, полковник Багратионов, скомандовал «отбой». Тебя же все искали!.. Весь город.
Тут она остановилась, взяла его за какие-то очередные шкуры, в которые он был одет, притянула к себе и сказала, глядя в глаза:
– Ну, нашел-то меня все равно ты!
– Лиля!
Баня в брюхе у гренландского кита оказалась самой настоящей, с печкой, широкими полками – и от печки, и от полков несло ровным плотным жаром, – ушатом и ковшиком для воды.
– Это не елка, – сказал Олег, когда она спросила. – Это стланик, полярная сосна.
– Там были такие ветки. В печке. Сухие! Они сразу занялись, когда я спичку сунула.
– В таких местах всегда оставляют что-то для тех, кто может попасть в беду, – сказал Олег сухо. – Хотя тут до города рукой подать, но на всякий случай… И видишь, пригодилось.
– Мы отнесем туда водку?
Он не ответил, шуровал кадушками, переставляя их с места на место. Лиля стояла босиком на горячем лиственничном полу в его вчерашних брюках для сноуборда и футболке, надетой наизнанку.
– Смотри, я здесь скамейку поставил. Попаришься и залезешь.
– В кадку?! – Она подошла и заглянула. В горячей воде извивалось что-то длинное и коричневое.
– Это ламинарии, морские водоросли. Лучше всего обернуть ими ноги и руки.
– Зачем?!
Как только он вышел, прикрыв за собой дверь, Лиля содрала с себя одежду, пошвыряла ее на пол и ринулась в парную, где пахло хвоей и горячим деревом.
