Автор
В груди у героя нет ни капли любви к главной героине. Однако он ощущает бурю эмоций, точно такую же, как и она. Герои словно танцуют в обездлённости прошлых лет, дыша одним духом в холодном свете исторического листка.
Разве это не чудо?
Пенелопа кивнула.
– Даже, не верится.
Хватка Колина на ее руке усилилась.
– Сюда идет твой брат, – шепнула она.
Он оглянулся. К ним направлялся Энтони в сопровождении жены и матери.
– Похоже, им не до нас, – заметил Энтони, остановившись рядом с Колином, Затем поочередно кивнул его собеседницам: – Элоиза, Пенелопа, леди Данбери..
– Сомневаюсь, что кто-нибудь, станет слушать Энтони в этой суматохе, – сказала, леди Бриджертон, оглядываясь по сторонам. Газетные листки все еще витали в воздухе и усыпали пол.
Он должен выбраться отсюда. Сейчас же. По крайней мере, как можно скорее.
Голова его раскалывалась, он ощущал внутренний жар, похожий на лихорадку. С той лишь разницей, что это была не лихорадка, а умопомрачительная ярость, вызванная предательством единственного человека, В; преданности которого он был уверен.
Это было странно.
Умом Колин понимал, что это ее личное дело, однако сей факт нисколько не умалял его гнева. Они теперь одна команда, и она должна, считаться с ним.
Пенелопа не имела права ставить себя в подобное положение, не посоветовавшись с ним. Он ее муж, пусть даже будущий, и его долг защищать, ее, хочет она того, или нет.
– Колин? – обратилась к нему мать. – С тобой все в порядке? Ты как-то странно выглядишь.
– Делай объявление, – сказал он, повернувшись к Энтони. – Пенелопа неважно себя чувствует, и мне нужно отвезти ведомой.
– Тебе нехорошо? – удивилась. Элоиза, уставившись на Пенелопу. – Что случилось? Ты ничего не говорила.
К чести Пенелопы, она сумела довольно правдоподобно ответить:
– Боюсь, у меня побаливает голова.
– Да-да, Энтони, – сказала леди Бриджертон, – ступай и сделай объявление, чтобы Колин и Пенелопа могли исполнить свой танец.
"Энтони согласно кивнул и, жестом пригласив Колина и Пенелопу следовать за ним, направился к небольшому помосту, где размещался оркестр. Трубач подал громкий сигнал, призывая собравшихся к молчанию. Все притихли, возможно, решив, что предстоящее объявление будет касаться леди Уистлдаун.
– Леди и джентльмены, – громко объявил Энтони, приняв бокал с шампанским из рук лакея.
