Автор
В груди у героя нет ни капли любви к главной героине. Однако он ощущает бурю эмоций, точно такую же, как и она. Герои словно танцуют в обездлённости прошлых лет, дыша одним духом в холодном свете исторического листка.
– Ты собираешься объяснить нам, в чем дело? – настаивала она.
– Все в свое время, дорогая сестричка.
– Бессовестный, – проворчала Гиацинта.
– Кстати, – сказал Колин, оглядываясь по сторонам. – Что случилось с Элоизой?
– Думаю, она скоро вернется, – пробормотала Гиацинта.
Колин кивнул, не слишком заинтересованный.
– Мама, – сказал он, обращаясь к Вайолет, – как ты себя чувствуешь?
– Ты рассылаешь по всему городу загадочные записки, – отозвалась Вайолет, – и еще спрашиваешь, как я себя чувствую?
Он улыбнулся:
– Да.
Вайолет погрозила ему пальцем, не удержавшись от жеста, совершенно неприемлемого, по ее собственному убеждению, на публике.
– О нет, Колин Бриджертон. Так просто ты не отвертишься. Я твоя мать. Не забывай об этом!
– Я бы никогда не посмел, – пробормотал Колин.
– И не надейся, что сможешь танцевать вокруг да около, отвлекая меня красивыми фразами и очаровательными улыбками.
– Ты находишь мою улыбку очаровательной?
– Колин!
– Между прочим, – сказал он, – ты сделала очень ценное замечание.
Вайолет растерянно моргнула.
– Я?
– Да, насчет танцев. – Колин слегка склонил голову набок, прислушиваясь. – Кажется, они начинаются.
– Я ничего не слышу, – сказала Гиацинта.
– Нет? Жаль. – Он схватил Пенелопу за руку. – Пойдем, жена. Думаю, это наш танец.
– Но никто не танцует, – упорствовала Гиацинта.
Колин одарил ее самодовольной улыбкой.
– Это поправимо.
Не дав ей шанса возразить, он схватил Пенелопу за руку и потащил за собой сквозь толпу.
– Ты вроде бы хотел танцевать, – вымолвила она, запыхавшись, когда они миновали небольшой оркестр, члены которого настраивали инструменты.
– Нет, просто сбежать, – объяснил Колин, проскользнув через боковую дверь и увлекая ее за собой.
Они поднялись по узкой лестнице и оказались в небольшой гостиной, освещенной только мерцанием фонарей, горевших за окнами.
– Где мы? – спросила Пенелопа, оглядываясь по сторонам;. Колин пожал плечами:
– Не знаю. Это место ничем не хуже любого другого.
– Ты собираешься рассказать, что происходит?
– Нет, вначале я тебя поцелую.
И прежде чем Пенелопа успела отреагировать на это заявление (не то чтобы она собиралась протестовать!), он приник к ней в поцелуе, который был жадным, нетерпеливым и нежным одновременно.
– Колин! – выдохнула она, когда он на секунду отстранился, чтобы перевести дыхание.
– Не сейчас. – Он заглушил ее слабые протесты, снова приникнув к ее губам.
