Автор
В груди у героя нет ни капли любви к главной героине. Однако он ощущает бурю эмоций, точно такую же, как и она. Герои словно танцуют в обездлённости прошлых лет, дыша одним духом в холодном свете исторического листка.
Поцелуй поглотил ее целиком, с головы до ног, от его зубов, нежно покусывающих ее губы, до его рук, скользивших по ее спине. Это был поцелуй, от которого слабели колени, и казалось естественным позволить ему увлечь ее на софу и позволить делать с ней все, что он пожелает, пусть даже в нескольких ярдах от них находится пять сотен представителей высшего света…
– Колин! – воскликнула Пенелопа, когда ей удалось оторваться от его губ.
– Тише.
– Колин, ты должен остановиться!
Он уставился на нее с выражением покинутого щенка.
– Разве?
– Да.
– Почему? Из-за всей этой публики, что в двух шагах отсюда?
– Нет, хотя это очень хорошая причина, чтобы вспомнить о сдержанности.
– А может, лучше забыть о ней? – предложил он с надеждой.
– Нет! Колин… – Пенелопа высвободилась из его объятий и отошла на несколько шагов, подальше от искушения. – Ты должен рассказать мне, что происходит."
"– Ну, – медленно начал он, – мы с тобой целовались…
– Ты прекрасно знаешь, что я не это имею в виду.
– Ладно. – Колин прошелся по комнате.
– Правда? Что?
Он скорчил гримасу.
– Вообще-то я не собирался ничего рассказывать, пока не приведу свой план в исполнение.
Пенелопа недоверчиво уставилась на него:
– Ты, наверное, шутишь?
Колин бросил тоскливый взгляд на дверь, явно надеясь сбежать.
– Рассказывай, – настойчиво произнесла она.
– Хорошо. – Он вздохнул:
– Колин!
– Я собираюсь сделать объявление, – произнес он с таким видом; словно это что-то объясняло.
Пенелопа молчала, ожидая, когда он продолжит. Но этого не случилось; и она осторожно поинтересовалась: – Какое объявление?
Его лицо приняло решительное выражение.
– Я намерен рассказать правду.
Она ахнула:
– Обо мне?
Колин кивнул!
– Это невозможно!
– Пенелопа, думаю, так будет лучше.
Ее грудь стеснило от нарастающей паники.
– Нет, Колин! Ты не можешь этого сделать! Это мой секрет, и ты не вправе его открыть!
– Ты хочешь платить Крессиде всю оставшуюся жизнь?
– Конечно, нет, но я могу попросить леди Данбери…
– Ты не станешь просить леди Данбери, чтобы она солгала ради тебя, – отрезал Колин.
Пенелопа ахнула, пораженная его резким тоном. Но в глубине души она знала, что он прав.
– Если тебе так хочется, чтобы кто-нибудь присвоил твои труды, – сказал он, – надо было позволить Крессиде сделать это.
– Я не могла, – прошептала она. – Только не ей.
– Отлично.
