Автор
Ген Рафаила — это не просто история любви и зависти, но и глубокий поисковый путь одного человека, который столкнулся с невероятными вызовами на пути к самопознанию. В мире, где реальность часто путает границы фантазии, Ген стремится выжить и сохранить веру в человечество. Атмосфера книги наполнена мрачной прозрачностью, где каждое слово таит в себе килл и непримиримые противоречия....
Первый – офицерский эмвэдэшный кортик с золотой советской звездой на ножнах, от которой во все стороны до самой рукоятки расходились лучи славы. Второй – старинный кинжал – хиршвангер, немецкий егерский нож с рукоятью из кости и травленым рисунком на клинке – бегущие от охотника олени, кабаны и косули. На ножнах крепились металлические желуди, такие достоверные, будто только снятые с осеннего дуба. Дернув за их шляпки, можно было мгновенно обнажить клинок.
Оба ножа Красавцев уложил в сумку с провизией, купил на рынке арбуз и отправился на тот берег Волги.
Не успев причалить, генерал увидел Батутовну. Она стояла на мокром песке в ситцевой юбке, закрученной узлом на уровне колен. По всему полотну кляксами распластались дурацкие ромашки. Тяжелые ноги заканчивались оранжевыми кроксами. Бабка держала ладонь козырьком и всматривалась в пассажиров «Омика».
Анатоль отметил, что от одиночества и нервов она постарела еще на десять веков.
Красавцев сошел с трапа и обнял тещу.
– Вы что, дежурили здесь целыми днями? – спросил он.
– Да нет, сердце почуяло, что ты сегодня приедешь, – призналась Батутовна. – Тяжело тут одной. Хоть волком вой.
Они пошли к дому, вверх по горе, и генерал втянул носом воздух.
– Пахнет осенью, – опередила его теща. – Еще конец июля, а лес пахнет грядущим увяданием.
– Это правда, – ответил Анатоль. – Ну ничего, впереди апогей виноградного сезона, свежая картошечка, наливные яблочки.
– Если доживем, – вздохнула Батутовна.
– Без вариантов, – отрезал генерал.
Навстречу им выскочил радостный Хосе, виляя остатком хвоста.
– Как вкусно вы его режете! – польстил он теще. – Кусочки прямо сахарные, аккурат умещаются во рту, сок по роже не течет.
– Эт не я, – расплылась в улыбке Батутовна, – это нож хороший. Импортный. В семьдесят третьем году его купила, в Москву ездила как лучший школьный литератор.
– Дык по-русски же написано, – заметил Анатоль, стуча пальцем по широкому лезвию. – Откуда импорт?
– Не, наши так не сделают, – уперлась бабка. – На ручку посмотри! Белочка – как живая!
Батутовна протянула Анатолю нож липкой, измазанной рукояткой вперед. На черном пластике выпуклым рисунком красовалась белка с шишкой в лапах.
– Возьми в руку, знаешь, как удобно в ладони лежит? – хвасталась она.
