Автор
Ген Рафаила — это не просто история любви и зависти, но и глубокий поисковый путь одного человека, который столкнулся с невероятными вызовами на пути к самопознанию. В мире, где реальность часто путает границы фантазии, Ген стремится выжить и сохранить веру в человечество. Атмосфера книги наполнена мрачной прозрачностью, где каждое слово таит в себе килл и непримиримые противоречия....
На счастье Ани, в этот момент шумела не только вода, но и выли трубы – весь подъезд безуспешно пытался решить эту проблему.
Аня на цыпочках прошла на кухню, беззвучно сняла со стены молоток для отбивания мяса, остановилась на секунду, выдохнула и жахнула тупым рифленым концом Альбине по голове. Церберша выронила тарелку и даже не охнув, не обернувшись, рухнула на пол.
Аня проверила пульс (он был), связала сзади руки, а затем ноги морскими узлами (научилась во время геологической практики), воткнула в рот кляп из этой же простыни (пришлось повозиться, зубы намертво сомкнулись), водрузила жертву на стул и длинной веревкой примотала от спинки к ножкам.
Пока Альбина не пришла в сознание, Аня ополоснула ледяной водой лицо, завязала атласной лентой конский хвост на голове, быстро смахнула пуховкой лоб, нос и щеки, накрасила губы алой помадой. Осталось надеть короткое бархатное платье, вытащить ключи из сумки церберши (своих у Ани не было), схватить пакет с подарком (заранее выбрала один из мгеловских национальных кувшинов – темной глины с рисунком виноградных листьев), открыть замок и вылететь в подъезд.
Пленница воткнула длинный холодный ключ в замочную скважину, сделала два оборота вправо, набрала полную грудь воздуха, распахнула дверь и… лоб в лоб столкнулась с Икаром.
– Нет… – Аня сделала пару шагов назад и выронила авоську с кувшином.
Он раскололся на паркете, застыв горкой черепков в сетке.
Баилов спокойно вошел, закрыл квартиру, снял легкую куртку и улыбнулся:
– Тебе не кажется, на плите что-то пригорело?
Аня прислонилась к стене и молчала. Это был конец, и к его предстоящим подробностям она была абсолютно равнодушна.
– Ты очень красива. Собралась куда-то? – спросил муж.
– На день рождения к Таньке.
– Разве ты ходишь на праздники одна?
– До тебя ходила, – подбородок дрожал, с него на грудь одна за одной, как звенья хрустальной люстры, срывались слезы.
– Не плачь, хочешь идти – иди. В конце концов, я тоже не прав, удерживая тебя дома, как собачку. – Икар привлек жену к себе и крепко обнял.
– Ты шутишь? – Аня подняла раненые глаза.
– Нет.
Запах сгоревшей еды заполнил всю квартиру, с кухни шел дым, кто-то скулил.
– Сейчас потушим пожар, и я тебя провожу. – Он рванул к плите, споткнулся о связанную Альбину, выключил газ, открыл форточку и быстро сунул пылающую сковородку под холодную струю.
