Автор
Ген Рафаила — это не просто история любви и зависти, но и глубокий поисковый путь одного человека, который столкнулся с невероятными вызовами на пути к самопознанию. В мире, где реальность часто путает границы фантазии, Ген стремится выжить и сохранить веру в человечество. Атмосфера книги наполнена мрачной прозрачностью, где каждое слово таит в себе килл и непримиримые противоречия....
Он слегка толкнул дверь, заглянул в щель. На кровати никого. Ворвался в спальню и остолбенел.
Батутовна лежала на полу с открытыми глазами. Живот ее вздымался, одна рука покоилась на груди, другая была неестественно откинута. Правые глаз и уголок рта повисли.
– Мама! – Анатоль опустился на колени и зачем-то начал слушать пульс на запястье. – Скажите что-нибудь, мама!
Тишина торжествовала. Она наполнила комнату, как воздух надувной шар, давила на стекла, на обои, на барабанные перепонки.
Красавцев вскочил, открыл настежь окно, скомкал подушку и засунул ее под голову теще.
Наконец в трубке отозвалась Олеська.
– Любимая… – захрипел Анатоль, – Батутовна…
– Что? Что с ней? – испугалась Олеська.
– Инсульт… Слышишь… Инсульт…
* * *До «Омика» тещу помогли донести соседи. Катера в ноябре уже не ходили. Карета «Скорой помощи», как и в случае с Андрюшей, ждала у берега в городе. Олеська стояла рядом с белыми губами.
– Что произошло? – Жена выпустила нервную струю дыма.
– Она не выходила из комнаты почти сутки, я думал, спит, поэтому не заглядывал к ней, – ответил муж.
– Совсем дурак? Когда это она спала днем?
– Нам накануне разбили окно хулиганы, она глаз не сомкнула ночью. – Анатоль понял, что никогда не расскажет супруге о реальных событиях.
– Ээх… – Олеська махнула рукой.
– Ээх? – вдруг взбесился Красавцев. – Это ты ээхаешь? Ты, которая видела мать три раза за последние годы, говоришь это мне, который был с ней каждую секунду? Ты хоть знаешь, что она любила на завтрак? Знаешь, куда она ныкала чайные пакетики? Знаешь, в какой тумбочке лежали ее таблетки от давления?
– Почему ты говоришь о маме в прошедшем времени? – взвилась жена и влепила ему смачную пощечину.
– Ну тя на хрен, – Анатоль с силой отшвырнул ее и пошел прочь.
Идти в общем-то было некуда. Ключи от квартиры он не взял, возвращаться на Остров – бессмысленно.
Генерал дважды обошел гигантский корпус больницы и вернулся в исходную точку. Олеська сидела на корточках возле крыльца, по яблочным щекам текли слезы. Он сел рядом, уперся лбом в ее лоб.
– Пошли домой. Подключу своих, выясню, кто лечащий врач. Будем ему звонить, просить свидания.
Жена встала, размазала слезы по лицу, взяла его под руку.
