Живущему мужчины повезло: ему не только предлагают работу в влиятельном Санкт-Петербурге, но и даруют шанс отомстить за прошлые обиды. И вот он на пороге решающих переговоров — без сна и сил — очнется там же, где пал его тело: в теле 33-летнего генерал-адмирала Российского флота великого князя Алексея Романова. Только не в наши дни, а в мир XVIII века, когда страна еще процветает и на престоле стоит император Александр III....
Они бросили в бой все имеющиеся у них войска, состоявшие, впрочем, в основном из редифа[31], ибо все более или менее боеспособные части были стянуты Энвер-пашой на Восточный фронт, а из тех, что остались, почти семь тысяч наиболее боеспособных попали в плен в первые же сутки, когда нам удалось практически без выстрела захватить атакой с тыла Чаталджинские позиции. Поэтому особенно сильно наше продвижение турки не задержали. Но на плацдармы нам пришлось высаживать подкрепления с «эльпидифоров», ранее предназначенные для развития успеха вблизи Стамбула.
Жерла крупнокалиберных корабельных орудий, нацеленные на Стамбул, привели в шок турецкое правительство, и оно выступило с предложением о прекращении огня. Но принимать это предложение в данной ситуации было абсолютной глупостью, вследствие чего оно было нами отвергнуто.
После захвата Стамбула события помчались вскачь. Турецкое правительство и султан Мехмед V бежали сначала в Эдирне, затем в Энез, откуда были переправлены на азиатский берег. В Бурсу срочно прибыл сам Энвер-паша, по слухам, за время сумасшедшей гонки по отвратительным турецким дорогам сломавший аж шесть колясок, и лично возглавил войска, перед которыми была поставлена совершенно невыполнимая задача «вернуть Стамбул и сбросить гяуров в море».
Использование причалов стамбульского порта позволило резко повысить скорость переброски войск, и захват европейской части Турции был завершен уже в первых числах мая. А 1 мая, еще до окончания боевых действий на европейской территории, в Стамбул прибыл Николай II.
