Язык был живым и полным красок, держался уверенно между коленами старшего лейтенанта Шубина. Он знал много секретов, но не позволял себе умирать раньше времени. Слова сыпались как капли дождя — о том, что у него большая семья ждет в Штутгарте. До войны он строил автомобили на конвейере Порше, теперь жизнь резко оборвалась в плену армии....
О чем он думал в эту минуту? Настолько ушел в себя, что не замечал ничего вокруг. Текли минуты, генерал не шевелился.
Глеб поймал себя на мысли о том, что сам он тоже не шевелится, тайком наблюдает за этим человеком.
«Какое тебе дело до того, что творится в генеральских умах? Проще надо быть, товарищ старший лейтенант».
Он лег на свою лежанку и через минуту уже посапывал, зарывшись в прелый мох.
Глава 10"
"Утро, как и ночь, выдалось без осадков. Но тучи клубились над головой, словно дым. Все низины были затянуты туманом.
Власов был бодр, настроен на борьбу.
– Вставай, замшелая команда! – покрикивал он. – Поднажали! Возможно, и дойдем сегодня до наших!
Глеб не стал его переубеждать. Он знал, что дойти до своих, учитывая все крюки, можно только через сутки.
На этот раз генерал шел во главе колонны, помахивая пистолетом, прямой как шпала, уверенный в себе.
За два часа они прошли не больше километра. Чащоба уплотнялась, колючие кустарники сползали в овраги.
Шубин тщательно скрывал раздражение. Со своими разведчиками он двигался бы в три раза быстрее. Ушел вперед передовой дозор.
Вскоре вернулся Бердыш, известил, что впереди просвет, а что в нем – черт бы его знал, товарищи военачальники. Но лучше всей толпой не лезть.
Костромин и Глинский заступили дорогу штабистам, вынудили их остановиться. Выдвинулись вперед Жмаков и Сидоренко, вооруженные карабинами.
– Лейтенант, следи, чтобы все на месте были, не разбегались. А мы своими силами выясним, что там за лесом, – сказал Глеб.
На опушку они выползли со всей осторожностью, и правильно сделали. Немцы находились практически под носом! Это было небольшое подразделение связистов, человек восемь. Ими командовал молодцеватый обер-лейтенант в фуражке с лихо задранной тульей. Они находились метрах в тридцати, разбрелись вдоль дороги.
По ней ехал бронетранспортер, явно не боевой, приписанный к связистам, пулемет снят, пушка отсутствовала.
Офицер сидел на бугорке, разглядывал какие-то фотографии в портмоне. Он встал, чтобы размять ноги, походил кругами и снова сел.
