Язык был живым и полным красок, держался уверенно между коленами старшего лейтенанта Шубина. Он знал много секретов, но не позволял себе умирать раньше времени. Слова сыпались как капли дождя — о том, что у него большая семья ждет в Штутгарте. До войны он строил автомобили на конвейере Порше, теперь жизнь резко оборвалась в плену армии....
Он их накормил, спать положил, а сам послал кого-то в соседнее село, наверное, мальца быстроногого. Полицаи-то не разогнались, только к утру подъехали. Товарищ старший лейтенант, они точно не понимают, кто перед ними. Если бы знали, что это командарм, то тройными кордонами оцепили бы всю деревню.
Полицаи потеряли интерес к захваченным персонам. Староста общался с мордатым типом. Тот жестикулировал, рассказывал ему какую-то забавную историю.
Староста кивнул на Власова и что-то спросил. Его собеседник повернул голову и задумчиво воззрился на пленников.
"Шубин напрягся. С такого расстояния ничего не сделаешь!
Староста продолжал говорить. В принципе заметно было, что захвачен не сельский механизатор или, скажем, учитель.
– Отобьем, товарищ старший лейтенант! – прошептал Малинович. – Подкрадемся, огнем окатим, схватим генерала и бросимся тикать!
Было бы все так просто. С начальным составом группы можно было попытаться подойти ближе, стремительным ударом ошеломить противника.
Глеб обозрел свое жалкое войско. Люди смертельно устали, только хорохорились, были способны лишь героически умереть. Ленька Пастухов покрылся бледностью, кусал травинку. Малинович и сам не верил своим словам. Он смущенно улыбался, пальцы его нервно мяли складки комбинезона. Бердыш не шевелился, лежал, сжимая автомат. Взгляд парня остекленел. С этим бойцом уже точно в разведку не сходишь. Купание в болоте не пропало для него даром, он с усилием сохранял нормальный вид.
В деревню въехала еще одна повозка. Час от часу не легче! С нее слезли две бабы с баулами, поволокли свою ношу по деревенской улице. Вместе с ними прибыли еще трое полицаев, потянулись во двор.
Шубин заскрипел зубами. Неужели все напрасно?
Полицаи здоровались за руку со старостой, обменивались бодрыми репликами. В самый рассадник угодили разведчики.
А Власов… да что он мог знать, когда просился переночевать?
Молодой полицай с кустящимся чубом резким движением напугал повариху, засмеялся.
Полицай подтолкнул его прикладом, повел по тропинке, выходящей с заднего двора. Власов шел, не озираясь, погруженный в свою печаль. Женщина семенила за ним. К полицаю пристроились еще двое.
