Язык был живым и полным красок, держался уверенно между коленами старшего лейтенанта Шубина. Он знал много секретов, но не позволял себе умирать раньше времени. Слова сыпались как капли дождя — о том, что у него большая семья ждет в Штутгарте. До войны он строил автомобили на конвейере Порше, теперь жизнь резко оборвалась в плену армии....
– Ушел бы этот попрыгунчик. А так хоть голова не будет болеть насчет того, что он к своим хозяевам побежит и про нас расскажет.
Глеб усмирил свою злость. Идея изначально была сомнительной. Не стоило тащить с собой этого предателя. Он ведь понимал, что в живых его не оставят, завел бы в болото или к немцам.
– Ладно, давайте думать, что мы имеем, – проворчал старший лейтенант. – Группа понесла потери. Мы находимся в восточном районе котла, до Негожино верст одиннадцать или двенадцать. Как туда добираться? Карты нет, потому что рассчитывали мы на партизан.
Глава 4
Это был какой-то другой мир, удушливый, не имеющий выхода. Разведчики спустились в заболоченную низину. Здесь они могли использовать фонари. Чавкала земля под ногами. Звенели и впивались в кожу комары. Терпеть их присутствие с каждой минутой становилось сложнее.
Компас показывал, что бойцы продвигались на юго-запад. Запах гнили преследовал их и здесь. Создавалось ощущение запертой комнаты, которая никогда не проветривалась.
Вскрикнул и попятился Максимка Бердыш. Лучи света скрестились на мертвом красноармейце. Он сидел, привалившись к дереву, в расстегнутой шинели. Рядом валялся карабин, обросший грязью. Смерть наступила не меньше месяца назад. Это был не человек, а едва ли не скелет. Кожа на лице истлела, висела струпьями, пальцы рук превратились в скрюченные костяшки. Уже не важно было, от чего он умер, от ран или от истощения.
В стороне лежал на земле еще один защитник отечества, за ним третий. Фашисты загнали их в болото, без еды, без надежды выбраться из окружения. Здесь они и остались. У них просто не было сил шевелить ногами."
"– Мать честная, да сколько их тут! – пробормотал Ситников, сжимая фонарь в дрожащей руке. – Что же здесь творилось, товарищи? У них боеприпасы, видимо, кончились, драться было нечем.
