Язык был живым и полным красок, держался уверенно между коленами старшего лейтенанта Шубина. Он знал много секретов, но не позволял себе умирать раньше времени. Слова сыпались как капли дождя — о том, что у него большая семья ждет в Штутгарте. До войны он строил автомобили на конвейере Порше, теперь жизнь резко оборвалась в плену армии....
Прыгали остальные – Малинович, Пастухов, Глинский, – падали без сил, надрывно кашляли.
– А ну не шуметь мне тут! Всем сидеть и не издавать ни звука, – прохрипел Глеб, подхватил автомат, вскарабкался обратно, распростерся на краю балки.
Разведчики успели в самую тютельку!
Из дыма на опушке выскочили немецкие солдаты, строчили во все стороны, рассыпались, залегли. Укрытий на склоне практически не было. Перебежал офицер, приземистый, породистый, с кобурой на поясе.
Утки улепетывали прочь, касаясь крыльями воды.
Костромин и Ситников уже находились под обрывом. Мелькнула голова на фоне водной глади. Немцы ее заметили, загалдели, открыли огонь. Ситников высунулся, выдал очередь и спрятался. Левее привстал Никита, выстрелил и покатился под откос. Ситников пробежал, пригнувшись, под обрывом, объявился правее, хлестнул очередью. Костромин совсем в другом месте оскалил рот, поливал врага свинцом. Им действительно удалось создать видимость присутствия большого количества людей.
Немцы отвечали, но пока никого не зацепили. Офицер недоуменно вертел головой, осматривался. Видимо, удивлялся, почему вся группа русских побежала к озеру.
«А ведь он не знает, сколько нас, – понял Глеб. – Мы ведь прятались в лесу».
Шубин прижался к земле. Фрицы могли заметить его.
Впрочем, под огнем у этих вояк были несколько иные проблемы."
"На склон, отдуваясь, выбирались разведчики.
– Не лезьте! Все назад, не высовываться! – прошипел Шубин. – Что бы ни происходило, не вздумайте стрелять! Только по команде.
Похоже, офицер уверовал, что все глупые русские подались к озеру. Солдаты стали переползать, охватывать полукольцом береговой участок.
Шубин насчитал четырнадцать человек. Впрочем, один из них уже лежал неподвижно, закончил свою войну. Остальные растянулись в цепь. Теперь бойцы, находящиеся в балке, могли любоваться их задницами. До немцев было метров восемьдесят, далековато, но не безнадежно.
Перестрелка продолжалась. Немцы подползали к обрыву. Офицер держался сзади, не лез в гущу событий, выкрикивал лаконичные команды.
Чуть приподнялся Валентин Ситников, автомат забился в его руках. Костромин появился и тут же спрятался. У парня было превосходное настроение, он скалился, кривлялся.
Немцам впору было задаться резонным вопросом. Почему над обрывом мелькают одни и те же физиономии?
Вылетела граната, взорвалась с недолетом. Фриц поднялся, чтобы сделать перебежку. Ситников вырос, как по заказу, простучал автомат.
