Язык был живым и полным красок, держался уверенно между коленами старшего лейтенанта Шубина. Он знал много секретов, но не позволял себе умирать раньше времени. Слова сыпались как капли дождя — о том, что у него большая семья ждет в Штутгарте. До войны он строил автомобили на конвейере Порше, теперь жизнь резко оборвалась в плену армии....
– Лейтенант Красной армии, говоришь? – Усач с похвальной для своей комплекции проворностью перевалился через борт, вразвалку подошел к пленнику, стал его критически разглядывать. – А что, разве есть такая армия?"
"Полицаи покатились от хохота.
– Что молчишь, товарищ? – Михалыч тоже развеселился. – Есть, спрашиваю, такая армия?
– Есть, – пробормотал пленник и опустил глаза.
– Двойка! – гаркнул усач. – Нет такой армии. А те ошметки, которые вы так называете, мы скоро пальцем раздавим! Чьих будешь, товарищ?
– Лейтенант Жмаков, – чуть помедлив, отозвался пленник.
– Серьезно? – спросил Михалыч. – Ты молодец. Робинзон Крузо мимо проходит. А вот мне, мил человек, моя немеркнущая интуиция подсказывает, что ты врешь. Не знаешь, почему я так думаю?
– Ничего я не вру. – Лейтенант еще ниже опустил голову. – Один в лесу отсиживаюсь, малину собираю, выживаю как-то.
– Ладно, мы не будем тебя здесь бить, – великодушно проговорил Михалыч.
– Михалыч, а может?.. – Третий полицай, молодой и неопытный, но уже обросший ленью, заколебался.
– Какой я тебе Михалыч, Кеша? Господин гауптвахмистр! По стойке «смирно»! Распустились тут, два шага сделать лень! Бегом в деревню, кому сказано?! Время пошло, Иннокентий!
Полицай неохотно подтянул ремень автомата, сползающий с плеча, и потрусил по дороге в сторону деревни.
Шубин обернулся, отыскал глазами своих людей. Двое высовывались из-за угла, еще пара таращилась из кустарника. Бердыш затаился на вышке и не подавал признаков жизни.
Глеб отыскал взглядом Леву Глинского, выразительно покрутил пальцем и провел им по горлу. Перевод был несложен. Дуй задворками, за лесом, вдали от посторонних глаз, догони полицая и сделай с ним то, что нужно. Тело спрячь так, чтобы никто его не видел. Он не должен дойти до деревни.
Лева все понял, отполз и начал пятиться, пригнув спину.
Белобрысый и долговязый полицаи тем временем отвесили лейтенанту пару затрещин и стали вязать его руки веревкой.
