Язык был живым и полным красок, держался уверенно между коленами старшего лейтенанта Шубина. Он знал много секретов, но не позволял себе умирать раньше времени. Слова сыпались как капли дождя — о том, что у него большая семья ждет в Штутгарте. До войны он строил автомобили на конвейере Порше, теперь жизнь резко оборвалась в плену армии....
– Парень, лежи, не дергайся, мы свои, – выкрикнул Шубин, пробегая мимо.
Они бежали дальше, вблизи опушки поднажали, помчались с ускорением. Шубин споткнулся возле самого леса, не удержался и чуть не проделал цирковой кульбит. Ребра заскрипели, искры посыпались из глаз. Разведчики ворвались в лес, но уже без него. Ладно, пусть сами действуют, не век же на командира оглядываться."
"Он со стоном начал подниматься, сел. Ребра пылали, как раскаленная сковорода. Вроде без переломов обошлось, ну и ладно. Глеб сидел на коленях, приходил в себя.
В лесу послышался глухой удар. Затем там кто-то захрипел. С обратной стороны дороги донеслись громкий треск и чей-то крик.
Бердыш торопился спуститься с вышки, проделал половину пути, когда сломалась перекладина под ногами. Он такого не ожидал, но как-то ухитрился вцепиться в лестницу. Обошлось без фатальных последствий, и все же приземление было чувствительным. Боец стонал, выбрался на корточках из груды досок, как-то поднялся, побежал, прихрамывая, держась за поясницу.
Затрясся кустарник на опушке, из него высунулась обеспокоенная физиономия Леньки Пастухова.
Он быстро оценил ситуацию, усмехнулся и сказал:
– Все понятно. Поспешишь – людей насмешишь. С вами все в порядке, товарищ старший лейтенант?
– Да, посижу немного. Все хорошо. Вы занимайтесь.
Ленька усмехнулся и исчез в лесу.
Им удалось застать противника врасплох, из леса не прозвучало ни одного выстрела.
К командиру подбежал Бердыш, стал озадаченно озираться, плюхнулся рядом.
– Отдыхаете, товарищ старший лейтенант? Вы ничего себе не сломали?
– Не обращай внимания, боец. На хрена ты вышку раскурочил?
– Да лестница насквозь прогнила, все трухлявое. – Красноармеец возмущенно запыхтел. – Засада какая-то, а не вышка. Не мог я сидеть и смотреть, как вы тут фашистских холуев избиваете.
– Легче стало? – спросил Шубин. – Все равно сиди и смотри. Да справятся они, не маленькие уже.
За стеной кустарника снова прозвучал сдавленный вскрик. На опушку вывалился белобрысый полицай без оружия и головного убора.
Из леса выпрыгнул Никита Костромин, бросился догонять живучего полицая. Он настиг его в три прыжка, схватил за горло и начал наносить удары ножом в грудь, бил остервенело, что-то злобно шипел.
