Генерал, добившийся высокого положения, неожиданно влюбляется в молодую женщину. Его чувства поглощают его целиком, заставляя забыть о долге и чести. Но властный характер героя угрожает их отношениям, создавая напряженность и опасность. История о борьбе между страстью и ответственностью, о...
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Генерал (СИ)» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Генерал, добившийся высокого положения, неожиданно влюбляется в молодую женщину. Его чувства поглощают его целиком, заставляя забыть о долге и чести. Но властный характер героя угрожает их отношениям, создавая напряженность и опасность. История о борьбе между страстью и ответственностью, о...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Генерал, добившийся высокого положения, неожиданно влюбляется в молодую женщину. Его чувства поглощают его целиком, заставляя забыть о долге и чести. Но властный характер героя угрожает их отношениям, создавая напряженность и опасность. История о борьбе между страстью и ответственностью, о...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
И смотрит на меня с упреком, словно перед ней не генерал сидит, а студент-двоечник. – Давайте посчитаем, – с умным видом смотрит на календарь. – Сейчас срок пять недель, прибавляем еще тридцать пять, – тыкает ручкой в календарь. – Если все пойдет успешно…
– Что? – смотрю напряженно на доктора. – А что не так? Отвечайте…
Тетка тушуется, а Катя глядит на меня растерянно и с укоризной. Дескать, что же ты так грубо с людьми разговариваешь?
Привыкай, птица. Я за тебя любого в бараний рог скручу. И за нашего сына тоже."
"Сын! Еще рано загадывать пол ребенка, но я точно знаю. У нас с Катей будет сын. Потом может быть еще и дочек бог даст. Но первенец мой – обязательно мальчик. Продолжатель династии. Военная кость.
Петр Васильевич Ордынцев.
Звучит!
– Все в порядке, – повторят врач, но как-то неуверенно. – Вы понимаете…
– Предисловия можете пропустить, – давлю взглядом. И тетка тушуется окончательно. – Сейчас размеры чуть больше стандартных на таком сроке, – старательно подбирает слова, а потом выпаливает на одном дыхании. – Я бы прогнозировала двойню. Очень похоже. Но каждый случай уникален, – добавляет, переводя взгляд на обомлевшую Катерину.
– Как двойня?
– Рано еще судить, – решительно поднимаюсь я. – Там малыш с фасолину. Ничего не разобрать. Домой приедем. На учет сразу встанешь.
– Конечно, – поджимает губки доктор. И по ее взгляду «плавали – знаем», я понимаю, что она не ошиблась. Такие дотошные вообще не ошибаются.
Двойня, твою мать! Как такое возможно?
Взявшись за руки, мы вместе с Катей выходим на свежий воздух.
– Я в шоке, – шепчет она, садясь в машину.
– Я тоже обалдел, – киваю, обнимая жену. – Ничего, Кать, мы справимся, – сжимаю свободной рукой холодные пальцы.
– Обязательно, – кладет мне голову на плечо Катя. Так и сидим прибалдевшие.
Кравченко ненароком поглядывает на меня в зеркало заднего вида. Смотрит выразительно. Мотаю башкой, поморщившись.
Погоди, дай подумать!
Но сзади уже кто-то сигналит со всей дури. Вот неймется людям.
– Поехали, Глеб, – командую я. – Надо пообедать где-нибудь и в аэропорт гнать.
– Может, к Михалычу на Центральный? – предлагает услужливо Кравченко.
– Да поехали, – киваю я. – Борща похлебаем. У Михалыча обалденно борщ варят. Это мой однополчанин, Кать. Вот вышел в отставку. Свой ресторан открыл, – объясняю растерянной жене. – Или ты хочешь куда-нибудь в пафосное заведение. «Пушкин», «Живаго»… Что еще там?
– Не хочу, – мотает жена головой и чуть не плачет.
– К Михалычу, Глеб, – роняю коротко. – Кать, да ты чего? – прижав жену к себе, спрашиваю растерянно.
– Как двойня, Васечка? – тихо всхлипывает она.
– Ну как, милая! – вздыхаю я. – Ничего, справимся. Мама моя поможет. Нянек наймешь. Ты же не одна с детьми в поле стоишь, – бурчу недовольно.
