Генерал (СИ) захватывает с первых строк: "Оба-на, какая цыпочка! — восхищенно присвистывает Леша Панкратов." Яков Егоров, главный герой, не может скрыть улыбки при виде красотки на соседней аллее. Атмосфера свежего летнего воздуха и шум транспорта дополняют ощущение элегантности и непринужденной уверенности генерала в этом романтическом повороте событий....
– А в «Соснах» что?
– Была еще одна бутылка, которую сердобольная Лариса убрала сразу, как только обнаружила Юру. Кстати, где она? – рыкаю на медсестру.
– Я ее спрятала, – лепечет та. Ну какая же идиотка!
– Ты полагаешь…? – спрашивает тесть и сам себя обрывает на полуслове. – Я сейчас приду, – говорит кому-то рядом и снова цедит раздраженно. – Поясни, Вася. Я ни хера не понимаю.
– Да тут все просто, Сань, – усмехаюсь я. – Второй охранник – засланный казачок Айрата. А первый, дуболом, – замечаю с издевкой и тут же попадаю под возмущенный взгляд Ларисы.
– То есть, получается, Мишка приготовил заранее клофелин для моей Кати, а Юра по глупости выпил?
– Получается, – роняю скупо. Догадливый тесть мне попался. С ума сойти!
– И если б не ты, Василий Петрович, то Айрат снова выкрал мою дочь, – не спрашивает, а обдумывает вслух самую реалистичную версию Димиров.
– Да. Как-то так. Найди мне этого сучонка, Саня, – не приказываю, а прошу тестя.
– Он тут. На территории, – обрывисто замечает Димиров. – Сейчас поговорю с ним без свидетелей. Но бутылку бы хорошо найти. Вася, ты там Лару потруси хорошенько. Она – баба нормальная. Только несчастная очень.
– Давай ты сам, – передаю трубку медсестре. И с удивлением наблюдаю как меняется ее лицо. Сначала на глазах появляются слезы, потом жаркий румянец, и наконец улыбка.
Димиров, блин.
– Пойдемте, я отдам, – торопливо предлагает Лариса и спешит в Катину мастерскую. – Я сразу вынесла. Извините…
– Это точно она? – спрашиваю строго.
– Вася, возьми, – слышится из-за спины голос маменьки. И тут же перед моим носом оказывается надушенный батистовый платок. – Отпечатки, – вздыхает мама. – Не наследи.
– Спасибо, – забираю тонкую тряпку и, свернув вчетверо, осторожно беру вещдок за горлышко. На дне еще плещутся остатки. И если на бутылке окажутся отпечатки пальцев обоих охранников и остатки клофелина на дне, то дело можно считать раскрытым.
– В Москве сразу к Ивану Яковлевичу обратись, – замечает мама со знанием дела. – Самый лучший судмедэксперт. Я ему позвоню. Он тебя примет.
– Спасибо, мам, – целую в завитую макушку.
– Вася, иди в баню, – отмахивается она, полковник полиции в отставке, следователь по особо важным. Горжусь невероятно. И люблю. Таких мам одна на миллион.
