Генерал (СИ) захватывает с первых строк: "Оба-на, какая цыпочка! — восхищенно присвистывает Леша Панкратов." Яков Егоров, главный герой, не может скрыть улыбки при виде красотки на соседней аллее. Атмосфера свежего летнего воздуха и шум транспорта дополняют ощущение элегантности и непринужденной уверенности генерала в этом романтическом повороте событий....
– Да, – киваю я, протягивая паспорт и свидетельство о браке. – Теперь уже Ордынцева, – тараторю весело… За соседним столом дергается какая-то девчонка. Аж всю перекашивает. Но это вряд ли меня касается. Наверное, завидует…
– Все вы одинаковые, – добродушно ворчит замдекана. – Замуж выскочите, учебу бросите…
– Личная жизнь рулит, – сообщаю радостно. И никакое ворчание посторонней тетки не может испортить мне настроение. Мысленно я еще дома, в Марьинке. Завтракаю вместе с мужем и отцом. И улыбаюсь, вспоминая папино ехидное «Вася у нас сегодня такой нарядный».
– Я как картофель. В мундире, – тут же парирует Ордынцев.
Вспоминаю, как провожая мужа, смущенно тыкалась губами в чисто выбритую Васину щеку и гладила ладошкой генеральский китель.
– Все, Димирова, – провозглашает замдекана. – Вот тут распишись и свободна. Ничего тебя больше с МГУ не связывает.
– Спасибо, – быстрым росчерком вывожу «Ордынцева» и, подхватив документы, вылетаю из деканата.
«Я уже освободилась», – печатаю эсэмэску мужу.
"«Подъезжаю, Катюша».
«Как дыня?»
«Выжил!»
Выходя из лифта, отправляю кучу сердечек и поцелуйчиков. Вася что-то печатает в ответ, и я как завороженная смотрю на экран айфона.
– Все, прощай МГУ! – шепчу, толкая входную дверь. И никак не реагирую на движение сзади. Да мало ли, кто там ходит.
– Попалась, сучка, – крепкая мужская рука больно хватает меня сзади за шею. – С тебя должок…
И голос до боли знакомый. Масловский, что ли?
– Ты тут откуда! – повернувшись к своему обидчику, охаю изумленно.
Дверь распахивается, впуская в холл студентов, аспирантов и прочую разномастную публику. Масловский инстинктивно делает шаг назад, ослабляя захват. А мне этого вполне достаточно, чтобы вырваться из удушающих лап и выскочить на улицу.
– Стоят, сучка, – вылетая следом, ловит меня за руку Антон. В голове тренькает сигнал тревоги. Да и взгляд у Масловского какой-то безумный, как у маньяка.
– Ты на меня все свалила, стерва, – тащит меня обратно в здание. – И срок мне из-за тебя чуть не впаяли.
– Что ты мелешь? – схватившись свободной рукой за кисть Масловского, нажимаю на болевые точки около большого пальца и мизинца. Простой прием, отработанный до автоматизма.
Масловский, скорчившись от боли, лишь на секунду разжимает пальцы. Вырвав руку, несусь вниз. И в ужасе оглядываюсь по сторонам. Куда бежать?
И тут же попадаю в медвежьи лапы Ордынцева.
