Генерал (СИ) захватывает с первых строк: "Оба-на, какая цыпочка! — восхищенно присвистывает Леша Панкратов." Яков Егоров, главный герой, не может скрыть улыбки при виде красотки на соседней аллее. Атмосфера свежего летнего воздуха и шум транспорта дополняют ощущение элегантности и непринужденной уверенности генерала в этом романтическом повороте событий....
Паника захлестывает с головой. А страх, потаенный и черный, уже сжимает щупальцами мое глупое сердце.
Не сразу, но до меня доходит весь ужас ситуации. По сути, я здесь одна. Алишер, хоть и сидит рядом, но противостоять Айрату не сможет. Да и куда ему? Не та физическая форма и комплекция."
"– Не бойся, – берет меня за руку Алишер. – Айрат сегодня разбушевался. Это шоу. Но как закончится, ты сразу уходишь, Катя, – заявляет он решительно и кивает здоровому охраннику, стоящему в проходе. – Вова проводит тебя до машины. И больше сюда ни ногой.
Да я и сама не приду. Даже если мне приплатить, откажусь.
– А если папа узнает? – лепечу жалобно.
– Раньше надо было думать, – ворчит Алишер и добавляет с усмешкой. – Не боись. Димиру сейчас не до этого.
И спрыгнув с платформы, отделяющей зрительный зал от ринга, спешит награждать победителя.
– Екатерина Александровна, – окликает меня Вова, прикрывая спиной от яростного взгляда Айрата.
Всего одна минута. Одна единственная! Но лона дает нам фору.
Ну и приключение, божечки-кошечки!
Рассказать бы кому. Но Настя – моя самая близкая подруга – обиделась на меня и перестала общаться. Даже в другой ВУЗ перевелась. Я, конечно, налажала по полной. Надо было раньше признаться, что нет у меня никакой дислексии. Но мне так нравилось слушать Настины объяснения. А потом все накрылось медным тазом. В один миг.
И Настя не простила. А потом не простила я.
Это сейчас, через полтора года мы общаемся как и раньше.
Если б они мне сказали сами, я бы, наверное, отреагировала по-другому. Но в тот момент меня накрывает темная безысходность.
Никому не нужна. Никому.
Если честно, я много наделала глупостей. Вела себя как последняя идиотка. До сих пор стыдно. И перед Настей, а еще больше перед отцом.
«Папа, – улыбаюсь сквозь слезы. Подтянув коленки к груди, прикрываю глаза.
Даже в той гнусной истории с Масловским, не поверил моим оправданиям, но безоговорочно встал на мою сторону. Отправил меня в Стамбул, а из уголовного дела исчезли все упоминания обо мне. Хотя я толком не вникала в дела приятеля, но Антон и его друзья решили все свалить на меня. И если бы не папа, меня бы оговорили и дали срок.
Но может, лучше было бы отсидеть. Пусть и по заведомо ложному обвинению.
