Генерал (СИ) захватывает с первых строк: "Оба-на, какая цыпочка! — восхищенно присвистывает Леша Панкратов." Яков Егоров, главный герой, не может скрыть улыбки при виде красотки на соседней аллее. Атмосфера свежего летнего воздуха и шум транспорта дополняют ощущение элегантности и непринужденной уверенности генерала в этом романтическом повороте событий....
– Сейчас отдохнем и снова в бой, – предупреждаю осипшим голосом. Руки безотчетно скользят по Катиной спине и упругим ягодицам.
– Вам нужен отдых, Василий Петрович? – приподнимается с моей груди Катерина. Откидывает назад копну вьющихся волос и смотрит насмешливо. Ну не зараза ли?
– Я думал, тебе, – усмехаюсь хищно. – Давай, ты сверху, – легонько шлепаю по заднице.
– Боевой конь Василий, – хихикает, усаживаясь на мне девчонка. Упирается пяточками в бока. И я просто хренею от страсти.
– И его храбрая наездница, – рычу, подхватывая ее за бедра.
– Хорошо, Васечка, – шепчет она и начинает раскачиваться, сжимая мой окрепший болт внутренними мышцами.
Лечу куда-то к звездам, забывая о реальности. Весь мир сужается только до этой женщины и толчках внутри нее.
Глава 27
КатеринаМы валяемся на широкой кровати. Лениво гладим друг друга и пытаемся отдышаться.
– Пить хочу, – выдыхаю, прикрывая глаза.
– Сейчас принесу, Катенок, – шепчет Васечка. Чмокнув меня в нос, подрывается с постели.
– А вдруг в доме кто-то есть, – охаю, созерцая крепкую накачанную спину и упругую задницу.
– Мы в доме одни, – мотает головой Генерал. – Это было главным условием, – объясняет он, замирая в дверном проеме. – Периметр охраняется. Дальний круг тоже. А в самом доме только мы.
– Это хорошо, – шепчу, раскинув руки и чувствую себя самой счастливой.
– Ты очень красивая, – пожирает меня взглядом Ордынцев.
Еще минута и все начнется сначала. Вот только пить хочется. Облизываю сухие губы и беззастенчиво рассматриваю будущего мужа. Опустив взгляд ниже, улыбаюсь плотоядно. Генеральское орудие впечатляет. И оно все поместилось? Ой мамочки!
– Иди ко мне, Васечка, – прошу глухо.
– Ты же пить хотела, – усмехается он, догадавшись, куда направлен мой взгляд. – Подожди, птица счастья.
Прикрыв глаза, улыбаюсь довольно. И чувствую себя кошкой, дорвавшейся до сметаны. А еще полную безопасность, от которой на душе становится легко и беззаботно.
– Васечка, – повторяю тихо, словно смакуя. – Мой Васечка.
Ордынцев возвращается ко мне не сразу. Протянув стакан воды, бурчит недовольно.
– Не дом, а дворец какой-то, еперный сарай. Пока кухню нашел, еще две спальни обнаружил. Кать, кажется, мы в комнате для прислуги прибомбились.
