Генерал (СИ) захватывает с первых строк: "Оба-на, какая цыпочка! — восхищенно присвистывает Леша Панкратов." Яков Егоров, главный герой, не может скрыть улыбки при виде красотки на соседней аллее. Атмосфера свежего летнего воздуха и шум транспорта дополняют ощущение элегантности и непринужденной уверенности генерала в этом романтическом повороте событий....
Другие побогаче обставлены. Ну и ладно! Это первая попалась. А мы ждать не могли.
Протягивает мне хрустальный стакан с водой и спрашивает заботливо.
– Не холодная? Из фильтра идет прям ледяная. Пришлось чайник закипятить, немного тепленькой добавить.
– Спасибо, – улыбаюсь, пригубив. – Как раз то, что надо.
А сама чуть ли не пищу от восторга. Никто и никогда не грел мне водичку. Может мама и бабушка. Да и то в детстве.
– А чей это дом? – спрашиваю, постепенно возвращаясь к реалу.
– Дача моего старого командира. Вот пришлось обратиться.
– А ты не устал? – подначиваю, отставляя стакан на тумбочку.
– Я еще даже не начинал. Это так. Подготовка к основному наступлению. Разведка боем.
– А мне кажется, это и был бой. Ты меня измотал, Васечка, – хихикаю довольно.
– Я тоже не могу, – вздыхает он, хватая губами мой сосок. – Они у тебя как малина, – шепчет он, обводя языком малиновую горошинку.
И осекается, будто сморозил глупость."
"Тут же перед глазами появляется свирепое лицо Айрата. Кожа на груди саднит, будто жадные грубые пальцы снова сжимают плоть. Другая рука моего мучителя ложится на горло. И я снова задыхаюсь от воспоминаний.
Вывернувшись из рук Генерала, инстинктивно подскакиваю с кровати. Подхватываю простыню, откинутую на кресло. И закутавшись, вылетаю из спальни. Возвращаюсь в зал, где у камина Васечка делал мне предложение. Устало плюхаюсь на кожаный мешок, стоящий около панорамного окна и невидящим взглядом смотрю на елочки во дворе, на белые шапки гор и на птичек, прыгающих на ветках.
«Дыши. Жизнь продолжается, – приказываю самой себе. – Генерал тебя не обидит».
Умом понимаю, но паника снова возвращает меня в мрачный дом у моря. Отдает в руки жестокому человеку, которому нравится бить других. Физически и морально.
– Кать, – на плечо ложатся крепкие Генеральские лапищи. – Ну прости меня, дурака. Ляпнул не подумав. Но я залечу.
Молча облокачиваюсь на широкую мускулистую грудь. Закрываю глаза, силясь не расплакаться. Просто переплетаю сильные мужские пальцы со своими тоненькими. И пытаюсь выровнять дыхание.
– Все будет хорошо, девочка, – убеждает меня хрипло Ордынцев.
