Генерал (СИ) захватывает с первых строк: "Оба-на, какая цыпочка! — восхищенно присвистывает Леша Панкратов." Яков Егоров, главный герой, не может скрыть улыбки при виде красотки на соседней аллее. Атмосфера свежего летнего воздуха и шум транспорта дополняют ощущение элегантности и непринужденной уверенности генерала в этом романтическом повороте событий....
– Засекай время, – вырвавшись из объятий, несусь к пакету, валяющемуся на полу. Выуживаю оттуда спортивный костюм и быстро одеваюсь, не обращая внимания на хлопнувшую дверь спальни.
А когда выхожу в гостиную, то с удивлением смотрю на двух девушек.
– Ольга и Ксения, – скупо кивает на них Генерал. – Твоя личная охрана, Кать. А это Максим и Сергей. Дальний круг. Ничего не бойся. Живи спокойно. Девчонки всегда будут с тобой рядом. А бойцов ты даже не заметишь.
Живи спокойно? Без тебя?!
Так и хочется заорать в голос.
– Ну все, пора, – решает муж, глядя на часы. Берет меня за руку и ведет к выходу. Молча идем по коридорам. Едем в лифте и поднимаемся на крышу лечебного корпуса. Чувствую себя героиней тупого блокбастера и ничего не замечаю по сторонам. Лишь только пальцы Ордынцева, крепко сжимающие мою руку, имеют сейчас значение. Только тепло его дыхания и рук.
Он рядом. Пока рядом.
Глава 33
– Долго прощаться не будем, – недовольно бурчит Ордынцев, когда мы с ним поднимаемся по узкой лестнице на крышу.
– Лансере? – поднимаю на мужа удивленный взгляд. – Кто это?
– Погугли, – самодовольно заявляет Генерал и я его в этот момент прибить готова. Но впереди топочет его помощник, сзади охрана. Люди кругом. Даже поговорить невозможно. Провожу большим пальцем по тыльной стороне ладони Ордынцева. И тот час же стальная лапища сжимает мою ладошку.
– Не балуйся. – Пытается сохранить серьезный фейс Ордынцев. Но припухлые чуть обветренные губы мужа сами расплываются в улыбке."
"Так и идем рядом, словно малознакомые люди, а не супруги. Положить бы голову на плечо. Почувствовать себя в крепких лапищах мужа и зажмуриться от восторга. Когда еще встретимся? Вернулся бы поскорее…
– Ну все, Кать, – разворачивает меня к себе Ордынцев. Лишь на долю минуты прижимает меня к себе. – Ты мне пиши в течение дня.
Привстав на цыпочки, обвиваю руками крепкую шею.
– Люблю тебя, – шепчу, касаясь гладковыбритой щеки мужа.
– Я тебя тоже, – кивает он мне, сжимая чуть крепче и тут же выпускает из объятий. И тут же горечь неизбежного одиночества подступает к горлу. Будто сиротка, обнимаю себя за плечи руками.
