В ночной тишине, где лишь шелест ветра и шаги мелькают на улице, Генерал Скала выходит из своего замка, готовясь к задуманному путешествию. Его легендарная ботинка выбивает дробь по широким половым доскам постоялого двора, а простое суконное платье подчеркивает его хрупкость и решимость. Сиротка в сердце генерала несет загадку, которая может перевернуть мир....
Подняла голову выше… И встретилась взглядом с ироничными ярко голубыми глазами.
— Это была ошибка, — сообщила я. — Прошу прощения за неловкость.
— Конечно, — хохотнул стоящий рядом усатый мужчина. — Ты уже третья, кто «случайно» наталкивается на нашего Ульриха. Прямо со всех сторон несетесь как бабочки на огонь…
— Но в этот раз я не против, — прервал его голубоглазый, продолжая меня пристально рассматривать. Уголок четко очерченного рта дрогнул. — Если лаэра хочет…
— Лаэра категорически ничего не хочет, — прервала я его, осторожно отступая.
Судя по тому, как меня постоянно пытается сбить с ног судьбоносный рок, он на меня крепко запал.
— Хорошего вечера, — я постаралась попрощаться предельно холодно. И сначала медленно, а потом ускоряясь и едва не переходя на бег, отправилась к лестнице.
Никак не привыкну к разговорам с незнакомцами.
Два месяца прошло, как я потеряла отца, а с ним и контроль над родовыми землями. Пусть маленькими и северными — не всякий купец к нам доберется, но все же… Они испокон веков нашими были, и, можно сказать, я каждого жителя в селениях знала лично.
Моргнув сухими глазами, я толкнула магию по ногам, привычно приняв боль, сопровождающую любое волшебство. Но лучше потерпеть, чем снова угодить в опасную ситуацию, неловко задев какого-нибудь наемника. Я торопливо поднялась по ступенькам до первого лестничного пролета, прижалась к опорному столбу, чтобы стать менее заметной из зала, и осторожно выдохнула.
Осталось дождаться появления остатков нашего необычного семейства дас Хельвинов.
Две недели назад король-завоеватель прислал категоричный приказ «сиротам почившего герцога срочно прибыть в Лунный Дворец».
Внизу в таверне вдруг стало тихо. Только что все шумели, смеялись, перекрикивались и вдруг — даже дыхание затаили. Я усмехнулась.
