В ночной тишине, где лишь шелест ветра и шаги мелькают на улице, Генерал Скала выходит из своего замка, готовясь к задуманному путешествию. Его легендарная ботинка выбивает дробь по широким половым доскам постоялого двора, а простое суконное платье подчеркивает его хрупкость и решимость. Сиротка в сердце генерала несет загадку, которая может перевернуть мир....
И лишь несколько гостий довольно вертелись перед ростовыми зеркалами. Причем одна из этих «счастливиц» была облачена в южный гаремный комплект в котором порядочная девушка и шагу не ступит с женской половины дома.
Вперед-назад сновали служанки в голубом, и каждая несла ворох материи и лент. Мою скромную персону провели за невысокую ширму, раздели и быстро освежили ароматическими салфетками.
— Это зачем? — недоуменно спросила я, рассматривая чрезмерно яркую одежду на ближайшем стеллаже. Сочетание оттенков несколько пугало, а от блесток и золотой вышивки рябило в глазах.
— Перед выступлением будет костюмированный бал, — забормотала одна из горничных. Ее пальцы в это время ловко расплетали мои пряди. — Ее Величество Изабелла для таких случаев всегда велит нашить новых нарядов гостям. Представляете, какая интрига? Все выбирают образ прямо сейчас. Но… мы сожалеем, милая лэра, по распоряжению Его Сиятельства вам придется надеть скромное одеяние. Только цвет будет заметным.
Хм. Нам приносили вчера вместе с остальной почтой какое-то приглашение с упоминанием «костюмов», но я решила, что это касается театральной постановки, бросила лист в ящик письменного стола и забыла.
— Меня устраивает неброский вариант. Даже с расцветкой можете не стараться, — я пожала плечами и тут же словила пару недоуменных взглядов. Видимо, должна была лить слезы и умолять о костюме поинтереснее.
Облачили меня в ало-малиновое платье с белой вышивкой на груди и кружевной накидкой сверху.
Герцог отказался категорически, даже разгневался на дядюшку, порвав официальный листок с моим именем в клочки. С тех пор я была уверена, что никогда не надену кружевную пелерину и странное платье без рукавов.
Пришедший за мной слуга графа потратил несколько секунд на восхищенное рассматривание и, наконец, сообщил:
— Такая юная и невинная! То, что надо. При этом хорошенькая — глаз не оторвать.
— Почти ничего не пришлось менять, — довольно поддакнула одна из матрон, сложив руки под грудью. — С такой гладкой кожей я работаю в первый раз, даже пудрить не пришлось.
