В ночной тишине, где лишь шелест ветра и шаги мелькают на улице, Генерал Скала выходит из своего замка, готовясь к задуманному путешествию. Его легендарная ботинка выбивает дробь по широким половым доскам постоялого двора, а простое суконное платье подчеркивает его хрупкость и решимость. Сиротка в сердце генерала несет загадку, которая может перевернуть мир....
Требовали побыстрее бумаги с данными заполнить, — он прокашлялся, и я не торопила, подождала терпеливо. — А мы хитренько… Посол сказал в нюансы не вдаваться, мало ли. Поэтому я лично заполнял графы… без деталей. В датах рождения только года проставил. Про вашу матушку, первую супругу Его покойной милости, храни Мару его покой, вообще не стал упоминать. Вот если с гербовыми книгами сличат, то найдут расхождения… Вы бы, наследница, уезжали что ли… пока есть возможность, а мы того. Прикроем.
Я вздохнула. Куда бежать, когда сестры в заложницах, не выпустят их.
Я поблагодарила посольского за информацию, полезную для размышлений. И, наконец, отпустила.
Низко поклонившись, он, прихрамывая, двинулся к двери. На таких людей и держится земля, почти убили его, а он лишнего слова не сказал.
Хороших посольских людей отец подобрал, он вообще неплохо в людях разбирался. Вот чему мне учиться и учиться — как собрать вокруг «правильных» людей.
При выходе курьер чуть не столкнулся в дверях с вернувшимися сестрами. Поклонился им уважительно, но далеко не так низко, как мне. И тихо, бочком нырнул в коридор. Секунда и словно не было.
— Хани! — воскликнула Мириам, даже не посмотрев на ушедшего мужчину. — Ты не представляешь, что мы узнали! Здесь такие чудные балы проводят!
— Ах, девочки, — звонко воскликнула зашедшая с ними темноволосая баронесса, которую я совсем недавно видела на тренировочной площадке.
— Еще раз доброе утро, лэра Даца, — приветливо сказала я, собирая письменные принадлежности и передавая их Иванке, чтобы отнесла в кабинет. — А сколько у нас есть времени и о каких проблемах ты говоришь? Я бы хотела причесаться без спешки.
И искупаться-переодеться в чистое после дуэли. Но о таких деликатных деталях не принято говорить с чужими.
— Ой, Хани! — ахнула она. — Я же тебя не успела поздравить с ничьей. Ты была великолепна!"
"Сестры тут же заохали, кинулись ко мне, переживая и одновременно возмущаясь почему их не позвали посмотреть. Обе в милых утренних платьях, с легкими вуалями и цветных платках, закрывающих волосы. Яркие птички, они, как выяснилось, совершенно забыли о дуэли.
