В клинике врача работают таланты из высшего общества, а роль интерна ждет одного из самых способных. Только один претендент получит шанс — Михаил Анатольевич Зубов строго выбирает свою наследницу среди конкурентов. Комната моей семьи заполнена презрением и неодобрением, но я готов бросить все для того, чтобы достичь цели....
Интересно, о чём таком он снова собрался поговорить…
В ординаторской уже были все интерны в сборе, кроме Шуклина, разумеется.
— Тю, даже неинтересно, сегодня нет опоздавших, — вздохнул появившийся через пару минут после меня Зубов. — Но зато меня сегодня порадовали другие отделения, я вас им сдал в аренду!
— В к-каком это смысле? — поправив очки, спросил Болотов. — М-мы врачи, а не квартиры.
— Вот с вас и начну, — проигнорировал вопрос Михаил Анатольевич. — Раз уж вы любитель мазков из уретры, вас сегодня арендует наш венеролог.
Я не имел ничего против работы в других отделениях, так как твёрдо считал, что терапевт должен уметь всё. Кроме того, это было бы полезно и для развития моих аспектов. Поэтому с нетерпением ждал, какое отделение достанется мне.
— Михаил Анатольевич, я согласен с очкариком, мы ваши интерны, — поддержал Болотова Соколов. — Я вот не хочу ни в какое другое отделение!
— А я вас и не спрашиваю, — махнул рукой Зубов.
По крайней мере, в гинекологию не отправили меня или Лену. Мне было интереснее побывать где-то ещё, а к Тарасовой Терентьев проявляет нездоровый интерес. Как и ко всем женщинам, впрочем. Зубов прав, в этом они с Соколовым похожи.
— Тарасова, вы отправитесь в неврологию, — продолжил наставник.
Заведующий неврологией — это отец Тарасовой. Предложению этому она не очень обрадовалась, но спорить не стала и послушно вышла из ординаторской.
— Боткин, подготовите документы Лаврентьева на выписку и отправитесь в инфекционное, — закончил Зубов. — Ух, всех птенцов раскидал, гнездо свободно!
Я кивнул и тоже отправился выполнять распоряжения. Для Лаврентьева необходимо было подготовить выписной эпикриз — документ, который кратко содержит в себе всю историю болезни.
Я тщательно перечислил там все рекомендации и поспешил к нему. Заодно решив проведать остальных больных.
— Выписывают меня? — радостно спросил Лаврентьев. — Свобода?
— Да, вот ваш выписной эпикриз, — кивнул я. — Соблюдайте все рекомендации. Если не хотите снова оказаться в клинике с осложнениями.
— Да понял-понял, — закивал тот.
