В теперешних ненастях Хохлов вынужден был отправиться в Лавровскому предложить себе временное убежище. С каждым километром шоссе метель лишь усиливала туман, и он несся вперед, словно его жизнь зависела от этой медленной поездки. Встреча с бывшей девушкой оставила глубокий след, и Хохлов не мог отделаться от чувства вины и ненависти к самому себе....
Он приезжал в гости и привозил мясо — огромный кусок мороженого мяса, похожий на полено. Он привозил, ты жарила четыре отбивные, и примерно три четверти полена еще оставалось, и Хохлов никогда его не забирал!.. Ты долго не сдавалась и все надеялась, что Кузя наконец-то тебя «оценит», «поймет», ведь ты гордилась им и очень старалась его любить, и мы все это видели!..
Он ничего не хотел понимать и не дал себе труда оценить твой подвиг, и ты рыдала в суде, когда вы разводились. Кузя опаздывал, Светка Лавровская караулила его у входа в суд, а сама Ольга — тогда вы были подругами — сидела рядом с тобой, держала тебя за руку, как умирающую, и тревожно заглядывала в глаза.
Черт его знает, то ли он до конца не верил в серьезность твоих намерений, то ли решил, что стоит принести букет, и все вернется на круги своя. Ты увидела букет, лицо у тебя стало землистого цвета, и, наверное, ты упала бы в обморок, если бы Ольга и Светка не подхватили, не поддержали тебя, и судья все увидела и поняла, и вас развели за пять минут.
— Пока! — сказал Кузя, когда вы все вышли из суда. — Зря ты все это сделала!
И пошел по пыльной сентябрьской улице, веселый и беспечный, уверенный в абсолютной своей правоте, а ты осталась хватать ртом воздух, как рыба.
Уже потом, позже, он придумал легенду, что ты «никогда его не понимала», что «высосала из него все соки», что «разбила его жизнь» и вообще оказалась «заразой», а нам некогда и неохота было разбираться.
Ольга Пилюгина рассеянно потерла лоб, избавляясь от наваждения.
— Карточка, — пробормотала она. — Но карточку в банке может получить только сам владелец, а ты говоришь, что ты ее привезла! Как это возможно?
Катька-зараза махнула рукой.
— Ольга, ну что ты говоришь! Кузя написал на меня доверенность, и мне все выдали. Нотариуса к нему в общагу тоже привозила я. Кузя наотрез отказывался идти в контору и говорил, что у него нет времени на стояние в очередях! Так что, если в следующий раз баба Вера тебе скажет, что со мной приезжал мужчина, знай, что это был нотариус. Ничего детективного.
— Сколько денег вы ему заплатили?
— Полтинник, — буркнул мужик.
