В теперешних ненастях Хохлов вынужден был отправиться в Лавровскому предложить себе временное убежище. С каждым километром шоссе метель лишь усиливала туман, и он несся вперед, словно его жизнь зависела от этой медленной поездки. Встреча с бывшей девушкой оставила глубокий след, и Хохлов не мог отделаться от чувства вины и ненависти к самому себе....
Волшебный препарат не подвел, и этим летом любимый сарафан уже ничего не обтягивал, а развевался на горячем крымском ветру, как и положено сарафану. Арина с той поры уверовала в голубые капсулы, и швейцарское средство всегда держала дома, зная, что с ним она уж точно похудеет!..
Дверь распахнулась, и вошел Хохлов.
— Как?! — поразился он. — Ты так сумки и не разобрала?!
Арина пулей пролетела мимо него, подобрала с пола джинсы, натянула и стала искать свитер.
— На, — сказал подошедший Хохлов и сунул свитер ей в руки. — Он лежал рядом с собачьей подстилкой.
Арина натянула свитер, вынырнула из горла, вытаращила на Хохлова глаза и замерла.
— Что смотришь? — спросил он как ни в чем не бывало.
— А где?.. Где они?..
— Ушли писать заявление в милицию и в суд. Я посоветовал написать еще в пожарную охрану, — пояснил он.
— Мить, ты же знаешь, что я умею жарить все, — тихо сказала Арина. — Даже семечки. Но я должна поехать домой.
— Зачем?
— Как — зачем?! Затем, что я не могу здесь больше оставаться!
— Ах, я институтка, — фальшиво пропел Хохлов, — я дочь камергера! Я черная моль, я летучая мышь! Ты в этом смысле не можешь остаться?
— Я не могу остаться ни в каком смысле.
— Родионовна, ты дура, — решил Хохлов. — Я думал, что ты умная, и ошибся. Я почти нашел того, кто убил Кузю. Почти нашел, Родионовна! Ты знаешь, что прототипом Милона в комедии Фонвизина «Горе от ума» послужил князь Юрий Николаевич Долгорукий-Эльстон?
— «Горе от ума» написал Грибоедов, — не моргнув глазом поправила Родионовна. — Фонвизин написал «Недоросля».
— Садись, пять, — сказал Хохлов. — Ставлю в журнал, и в четверти выходит пятерка! Поняла, Родионовна?
— Митя, что с тобой такое?
Он потянулся всем телом. Свитер задрался, стал виден голый волосатый живот, Хохлов крякнул и стыдливо поддернул джинсы.
