В теперешних ненастях Хохлов вынужден был отправиться в Лавровскому предложить себе временное убежище. С каждым километром шоссе метель лишь усиливала туман, и он несся вперед, словно его жизнь зависела от этой медленной поездки. Встреча с бывшей девушкой оставила глубокий след, и Хохлов не мог отделаться от чувства вины и ненависти к самому себе....
Вся компания с удовольствием стала приезжать, всем хватало места в маленьком домике, и сколько здесь было выпито и съедено, рассказано смешных, страшных и правдивых историй!.. Сколько раз дети ссорились из-за баскетбольного кольца, сколько раз Арина рыдала над своей загубленной жизнью за домом, у гамака, сколько раз Ольга ее утешала!..
И именно потому, что здесь было так много всего… общего, дружеского, простого и ясного, для интимного свидания это оказалось не слишком подходящее место!
Арина все время ерзала, потому что на ней был совершенно новый и очень неудобный лифчик, а еще она знала, что не умеет целоваться! Когда-то в юности такой приговор ей вынес тогдашний кавалер.
Словно торопясь отделаться от того обязательного, что нависло над ними, как дамоклов меч, и делая вид, что им обоим очень этого хочется, они занялись бестолковой и неловкой любовью на диване, и сразу же после «случившегося» Хохлов пошел топить камин и курить, а Арина перебралась в темную спальню, натянула на голову одеяло и лежала долго и бездумно, как в пустоте.
Потом пришел Хохлов, лег на свою половину, не спал, опять курил и не сказал ей ни слова, и под утро она все-таки заснула.
Утром пошел снег, и Арина, открыв глаза, долго соображала, какой нынче день и какое, вообще говоря, время суток. Сообразить было трудно, и пришлось лезть за часами, которые тоже показывали нечто невообразимое."
"Она долго смотрела на них, пока наконец не сообразила, что они перевернуты вверх ногами.
— Что ты крутишься? Шею свернешь! Полдесятого.
Откуда он взял, что полдесятого? На улице была темень, и как будто что-то шуршало — снег терся о беленые стены, сек их, налегал изо всех сил.
— Нужно ехать. — Голос стал еще более хриплым, и с правой стороны что-то завозилось, словно впавший в спячку медведь поворачивался на бок. — Дороги завалит, мы отсюда не выберемся.
— У тебя же джип, — робко сказала Арина в ту сторону, где ворочался Хохлов, — а джип — это машина, которая не застрянет там, куда другая не доедет!
Медведь фыркнул, кровать содрогнулась, и он встал — темный силуэт на фоне темной стены.
— Пойду в ванную.
