В теперешних ненастях Хохлов вынужден был отправиться в Лавровскому предложить себе временное убежище. С каждым километром шоссе метель лишь усиливала туман, и он несся вперед, словно его жизнь зависела от этой медленной поездки. Встреча с бывшей девушкой оставила глубокий след, и Хохлов не мог отделаться от чувства вины и ненависти к самому себе....
Арина два последних дня до исторического «уик-энда» не заходила в магазин, валялась на диване и страдала.
Что делать?.. Ну вот что теперь делать?..
Все обошлось. В буфете на самом видном месте обнаружилась непочатая пачечка «Макфы» — пестренькая, веселая, утешительная!.. Торопясь от голода, Арина вскипятила чайник и сварила себе небольшой тазик макарон и натерла приличную горку сыра.
Утешая себя тем, что от таких макарон не полнеют — «твердые сорта пшеницы» как-никак, — она съела целую тарелку и положила себе еще и сверху посыпала сыром.
Ладно, как-нибудь! Может, еще все и обойдется! Может, они останутся друзьями — фу, какая гадость и пошлость, в духе женских романов или сериалов! Они расстаются, но их уважение друг к другу так велико, что они находят в себе силы остаться друзьями!
Какими еще друзьями, черт побери!..
Макарон осталось совсем мало, и она выложила все, и в том, как они дымились на тарелке, было утешение, и спокойствие, и удовольствие от того, что сейчас будет вкусно.
Ну и пусть, подумала Арина, как давеча утром. Ну и пусть!..
Звонок в дверь застал ее врасплох над драгоценными макаронами, которые уже кончались. Она никого не ждала — мама знает, что она на «уик-энде», и Ольга знает, а больше прийти к ней некому!
Оказалось, что есть кому.
Пришла соседка.
Арина Родина понятия не имела, как ее зовут, знала только, что у нее есть довольно пожилая дочь, Арининого возраста, и собака пекинес, лающая тонким голоском и выкатывающая при этом глаза.
"Соседка была склочная и неприятная, с Ариной никогда не здоровалась, и дочь тоже не здоровалась. Кажется, им не нравилось, что Арина иногда по вечерам играет на пианино пьесу Чайковского из цикла «Времена года». Это была единственная пьеса, которую она знала наизусть со времен музыкальной школы, а доставать ноты ей всегда было лень.
— Почему деньги не сдаете? — Голос был такой, как будто Арина украла у нее драгоценного пекинеса и держит его в заложниках.
— Какие деньги?
— Если бы вы чаще ночевали дома, — сказала соседка «с подковыркой», — вы бы знали, что жильцы собирают деньги на металлическую дверь.
Боже мой, подумала Арина Родина. И еще она подумала о стынущих на тарелке макаронах.
— Я давно сдала Анне Сергеевне, — ответила она со всем возможным достоинством, на которое была в данный момент способна. — Извините меня, я занята.
И сделала попытку закрыть дверь, но соседка кинулась грудью и не дала.
