В теперешних ненастях Хохлов вынужден был отправиться в Лавровскому предложить себе временное убежище. С каждым километром шоссе метель лишь усиливала туман, и он несся вперед, словно его жизнь зависела от этой медленной поездки. Встреча с бывшей девушкой оставила глубокий след, и Хохлов не мог отделаться от чувства вины и ненависти к самому себе....
Завтра с утра сюда потянутся пенсионеры с ведрами и будут его ругательски ругать, потому что прямой доступ к такому замечательному месту практически перекрыт, а еще с рассветом на помойку слетятся голуби, божьи птички. Голуби изгадят всю машину, кляксы помета замерзнут и впечатаются в краску, и не отмыть их будет, не оттереть, и придется Хохлову с голубиными метками ездить!..
Впрочем, недолго, ибо завтра он купит трактор и будет ездить на нем.
Хохлов выбрался из машины как раз в ту сторону, где в рядок стояли ящики, и сразу же почувствовал непередаваемый запах, который не мог заглушить даже ядреный русский мороз.
Тут телефон у него зазвонил, и он подумал, что вдруг это Галчонок одумалась и можно теперь поехать домой переночевать, а к Лавровскому не переться!
Звонила мать.
— Митя?
— Вася, — представился матери Хохлов.
— Мить, ты где? Я домой звонила, а там никто трубку не берет!
Галчонок страдает и не отвечает на звонки, понял Хохлов.
— А я… к Димке поехал, мам.
— К Лавровскому?
Хохлов промолчал. Он терпеть не мог, когда ему задавали такие вопросы. Все ему казалось, что таится в них ущемление его свободы и вообще поражение в правах. Ну какая разница, к какому именно Диме он поехал?! Матери до этого что за дело?! Ее сыночку сорок лет скоро, а она все спрашивает, все выясняет, все беспокойство проявляет! Зачем, зачем?.. Сидела бы перед телевизором, смотрела бы телеканал СТС, пила бы свой смородиновый чай да перекликалась с отцом, который в последнее время стал глуховат, — отличная жизнь!
— Мить, а когда ты вернешься?
— Куда… вернусь?! — Ему вдруг показалось, что мать знает о его ссоре с Галчонком, и он насторожился.
— Ну, домой-то когда поедешь?
— А что такое?
— Да не ездил бы ты по ночам, — с сердцем выговорила мать. — Сам знаешь, какая нынче обстановка.
— Какая обстановка, мама?!
— Криминогенная, — твердо сказала она. — А криминогенная обстановка очень опасная.
— Все будет хорошо, — уверил ее нежный сын. — И не приставай ко мне, мама!
Она вздохнула.
Когда она задавала дурацкие, с его точки зрения, вопросы, он раздражался до невозможности.
А когда она вздыхала, он чувствовал себя скотиной и раздражался еще больше.
— Мам, пока, — скороговоркой произнес Хохлов, — отцу передавай привет и скажи, чтобы он сам подфарники не ставил, я завтра пришлю кого-нибудь, и машину отвезут на сервис.
