В теперешних ненастях Хохлов вынужден был отправиться в Лавровскому предложить себе временное убежище. С каждым километром шоссе метель лишь усиливала туман, и он несся вперед, словно его жизнь зависела от этой медленной поездки. Встреча с бывшей девушкой оставила глубокий след, и Хохлов не мог отделаться от чувства вины и ненависти к самому себе....
А Кузя что? Предложение сделал?
— Представь себе, сделал!
— Ну, он же говорил, что после Катьки-заразы ни на ком больше никогда не женится!
— Это он раньше так говорил, а теперь говорит, что… ну, короче, он просит меня выйти за него замуж.
— А ты что?"
"Она опять вздохнула:
— А я не знаю. Вот тебе звоню. Чтобы посоветоваться.
— Да чего советоваться, — грубо сказал Хохлов. — Ну если хочешь, выходи за него замуж, да и все. Подумаешь, бином Ньютона!..
— Да я сама не знаю, хочу я или нет!
— Ариш, — сменив грубый тон на проникновенный, произнес Хохлов.
— Каких иллюзий, Митя?
— А никаких! Выбрала психа, значит, будет у тебя муж-псих! Все равно ты его никогда не перевоспитаешь и нормальным не сделаешь! Превратишь свою квартиру в дурдом и будешь в нем жить со своим мужем-психом. Вот так. И никаких иллюзий.
Тут она вдруг заплакала, и Хохлов совершенно не понял, из-за чего. Ничего такого он ведь не сказал!.
— Все вы, мужики, сволочи и придурки, — всхлипывала она.
— Да это понятно, — подтвердил Хохлов, и она положила трубку.
Ничего. До завтра авось замуж еще не выйдет, а с утра он ей перезвонит, и они все обсудят.
Кузя сделал ей предложение, поди ж ты!.. Поднимаясь по лестнице, где третья ступень была отколота, а последняя торчала вверх, как неправильно выросший зуб первоклассника, Хохлов даже головой покрутил. Эк его разобрало, Кузю-то!.. Впрочем, удивляться нечему. Катька-зараза бросила его уже лет восемь назад, но жизнь идет, нужно как-то устраиваться, так почему бы и не жениться ему на Арине Родиной?! Никакая «новая» женщина за него уж наверняка не пойдет, а Аришка своя и замуж никогда не ходила, самая подходящая для него партия!.
Рассуждая таким образом, Хохлов довел себя прямо-таки до белого каления и, когда Лавровский открыл дверь, уже пребывал в состоянии быка, который роет копытом землю и готов боднуть первого, кто попадется ему на рога, хоть своего собрата-быка, хоть матадора, хоть забор.
Лавровский на пути был первым.
— А ты чего, спать, что ль, в полвосьмого ложишься?! Как в голландском городе бюргеров?!
— Мить, ты чего?
— И двор ни хрена не чищен! Или у жильцов денег не хватает дворника нанять?!
— Митя!
— Если не хватает, так я могу ссудить! Только на дворника и по карманам не тырить! Машину некуда поставить, твою мать…
— Дмитрий, — громко перебила его излияния жена Лавровского Света, появляясь в тесной прихожей.
