В теперешних ненастях Хохлов вынужден был отправиться в Лавровскому предложить себе временное убежище. С каждым километром шоссе метель лишь усиливала туман, и он несся вперед, словно его жизнь зависела от этой медленной поездки. Встреча с бывшей девушкой оставила глубокий след, и Хохлов не мог отделаться от чувства вины и ненависти к самому себе....
Однажды все болели гриппом и лежали дома, и только отец ходил в институт с температурой, и когда мать на него ругалась, говорил, что, если он не будет ходить на службу, его уволят. И кто тогда станет кормить семью? Степка сказал, что он станет, и родители почему-то засмеялись хриплыми, простуженными голосами.
Может, они смеялись потому, что он был тогда маленький и они не верили в то, что он сможет прокормить семью?
Мать неожиданно погладила его по голове, как последнего сироту, вышла из комнаты, и Степка потащился следом за ней.
По квартире гулял сквозняк и пахло чужими людьми.
В гостиной сидели два дядьки в куртках, курили и негромко разговаривали с папой. Один из них время от времени что-то записывал.
— Па-ап! — позвал Степка из-за двери.
Отец обернулся и строго посмотрел на него, словно он был не его родной сын, а чей-то чужой мальчик.
— Степ, иди к маме. И оденься, пожалуйста!.."
"Один из дядек в куртке что-то спросил у другого, но Степка опять не расслышал, что именно. Они курили и стряхивали пепел в любимое бабушкино блюдце, и это Степку возмутило! Как будто нет пепельницы в виде каменной русалки! Бабушка привезла чашку с блюдцем из Карловых Вар.
Степка быстро оделся, решил, что зубы в связи с чрезвычайной обстановкой вполне можно сегодня не чистить, и вернулся в гостиную, но его оттуда прогнали.
— Се такое?
И сам себе отвечал:
— И заю! — что означало «не знаю».
— Степа, ты взял рюкзак?
— Зачем мне рюкзак, мам?
— Мы не знаем, сколько вы там пробудете, у бабушки! Может быть, до завтра. А тебе в школу! Собери рюкзак, только быстро, я тебя жду!
— Не-е, мам, мы так не договаривались!
Он понимал, что уже все решено, по ее тону понимал, но решительно не хотел оставаться в стороне от таких важных событий.
— Степа, я тебя прошу, давай без демагогии и дискуссий! Собирай рюкзак, и пошли, дед уже за вами приехал.
— А завтликать? — вдруг вспомнил про завтрак упакованный в комбинезон, шапку и шарф Растрепка. — Где мы будим завтликать?
— У бабушки, зайка! Степа, пошли!
Входная дверь была почему-то открыта, хотя мать терпеть не могла, когда ее не запирали, и всегда ругала отца за то, что он совершенно не думает «о безопасности детей».
