– Убита кем-то из вашего экипажа, Алекс! Кем-то из нас, людей!
Он помолчал секунду, а потом добавил, уже спокойнее, хотя смысл слов как раз-таки не располагал к невозмутимости:
– Зей-Со – наследная принцесса Скопища Цзыгу. Ее смерть от человеческой руки – достаточный повод для войны. Собственно говоря… я думаю, что корабли Цзыгу уже движутся по гиперканалам. У Сей-Со есть портативный трансивер. Прежде чем позвать меня, она связалась со своей родиной.
Оперон третий, доминантный
– Прежде чем мы начнем разговор… – Мужчина, сидящий напротив Алекса, кончил набивать трубку и теперь подносил к ней трепещущий огонек зажигалки. – Итак, прежде всего… вы работали раньше со следователем-спец?
– Нет, мистер Холмс, – ответил Алекс. – Не доводилось.
Шерлок Холмс запыхтел трубкой, откинулся в кресле, посмотрел на Алекса цепким взглядом. Они сидели в собственной каюте Алекса, но сейчас он чувствовал себя гостем… причем гостем непрошеным и нежеланным.
– Мое подлинное имя – Питер Ка-сорок четвертый Вальк. Моя матрица Питер Вальк мертв уже тридцать шесть лет, но наша линия оказалась столь удачной, что выпуск продолжается.
– Редкий случай, – рискнул вставить Алекс. – Говорят… говорят, что клоны очень тяжело переносят посмертное рождение.
– Да, мистер Романов. – Клон кивнул. – Это так. Но я, как и вся линия следователей-спец, лишен человеческих эмоций и не испытываю шока от смерти своей матрицы. Питер Вальк был великим человеком, одним из первых генетически измененных следователей. Он лично предложил ввести в производство линию своих клонов, назвав их в честь самого популярного сыщика всех времен и народов.
– Вы тоже любите Шерлока Холмса, Ка-сорок четвертый?
– Разумеется. Но я предполагаю, что при дальнейшем общении вы будете звать меня мистером Шерлоком Холмсом.
Алекс кивнул. Это было несложно. Весь облик следователя-спец, от сухого скуластого лица и сухопарой фигуры и до строгого твидового костюма, вызывал в памяти бессмертного героя произведений Конан Дойла и его безумного продолжателя профессора Хироси Мото. Безвестный японский литературовед, наложив на свое сознание психологический профиль давно почившего англичанина, полностью утратил собственную личность. Но зато в середине двадцать первого века появился писатель Мото Конан, чьими книгами до сих пор зачитывались все дети мира.
