– Например, той маленькой аферой с получением документов для Ким Охара, которую вы осуществили, используя двойной правовой статус спецов и право капитана выставлять время корабля?
О том, что его «маленькая афера» не будет раскрыта следователем-спец, Алекс и не помышлял. Но скорость привела его в ужас.
– Нет, – подумав, ответил он. – Это не являлось причиной, мистер Шерлок Холмс.
– Неприятен сам факт, что капитан космического корабля, пилот-спец, счел возможным нарушить закон… – Холмс вздохнул. – На моральных качествах спецов держится вся Империя, мы служим примером простым натуралам, чье сознание порой обуревают самые низменные эмоции. И вот вы, спец, нарушаете закон!
– С формальной точки зрения – да, – быстро ответил Алекс. – Но Ким находилась под моей опекой. И она была уверена в том, что легализация как Ким Охара для нее смертельно опасна. Я был обязан помочь…
– А что говорила Ким по поводу конечной точки маршрута? По поводу своего появления на Эдеме?
Алекс облизнул пересохшие губы.
– Она не хотела лететь на Эдем…
– Очень сильно не хотела? – полюбопытствовал следователь.
– Понятно, мистер Романов. Скажите, а не проявлялось ли как-нибудь неприязненное отношение Пака Генералова к клонированным людям?
– Проявлялось. – Алекс понял, что вся его роль будет состоять лишь в подтверждающих репликах. – Он очень неприязненно воспринял появление Ка-третьего Шустова.
Холмс вздохнул. Неторопливо очистил трубку в походную серебряную пепельницу. Произнес:
– Как глупо. Все эти человеческие неприязни – спецы и натуралы, люди и клоны… так можно скатиться до расизма или национализма… Так, а кто поддерживал позицию Генералова?
– А ведь с виду такой милый, воспитанный, современный юноша… с виду…
– Вы ищите мотив, Холмс? – прямо спросил Алекс.
– Да, конечно. – Следователь поднялся из кресла. Прошелся взад-вперед, заложив руки за спину. – Вас не смутит, если я поиграю на скрипке?
Алекс лишь кивнул. Похоже, в своем стремлении не выходить из образа Ка-сорок четвертый Вальк не знал никаких границ.
Из маленького кожаного саквояжа Холмс достал старенькую, потрепанную электроскрипку «Toshiba», проверил заряд, извлек из прорези в грифе смычок. Прижал скрипку к плечу, помедлил секунду – и с дивной виртуозностью начал играть седьмой концерт Паганини.
Сейчас Алекс чувствовал себя до предела измученным, выпотрошенным и уже не надеявшимся выбраться из неприятностей. Но все равно он невольно заслушался виртуозной игрой Холмса.
